Ситуацию могли бы исправить артефакты. Тот же Копьё Лонгина, артефакт удивительной мощи, напитанный верой миллиардов, способно пронзить и убить бога. А Ящик Пандоры, содержащий хаос и души, способен запечатать даже божественную сущность. Обладание ими могло бы мгновенно переломить ход войны, дать мне преимущество, которое не смог бы преодолеть даже Посейдон. Но их поиски, несмотря на все усилия Андерса, его людей и наёмников, пока не увенчались успехом. Божественные артефакты, как я и предполагал, защищены не хуже самих богов. Они окутаны завесами тайн и древней магии, прокляты для непосвящённых или спрятаны в самых недоступных местах мира, под защитой забытых сущностей или могущественных смертных. Найти их силами обычных людей или даже изменённых сложно, а уж завладеть – практически нереально без прямого вмешательства бога, что вновь привело меня к дилемме: действовать или оставаться в тени.
Я мог бы использовать Некрономикон, свой собственный могущественный артефакт, этот фолиант безумия и древних знаний. Уничтожив его, вложив всю его накопленную силу и знание в единый, направленный на Посейдона удар, я мог бы ранить или даже временно отбросить его, заставить отступить. Но это подобно временному пробуждению – лишь отсрочит неизбежное, ослабив меня стратегически в долгосрочной перспективе. Недальновиден такой шаг. В будущем, на использовании этой книги, на её знаниях, заклинаниях и способности направлять мой зов, базируются множество моих планов – планов по распространению моего влияния на весь мир, по открытию порталов, по пробуждению других Древних. Жертвовать Некрономиконом сейчас ради сиюминутной победы было бы актом космической глупости.
Договориться о союзе с Бейном, богом ненависти, и Бароном Субботой, Лоа смерти, пока так же не выходило. Мои потенциальные темные коллеги, хоть и заинтересованы в дестабилизации мира, не хотели рисковать. Им не нужен был проигравший войну бог в качестве союзника. Это не выгодно. Да и, даже если бы они согласились на принципиальный союз, рисковать, вступая в открытую конфронтацию с Посейдоном, который набирал силу и мог найти других светлых союзников, никто из них не собирался. Это было и не выгодно, и опасно – особенно на фоне того, что я сам ни разу не сражался с Посейдоном лично, не явил свою мощь, не показал, на что способен в активном состоянии. Мои будущие союзники, я чувствовал их осторожность, их выжидающую позицию, считали, что я чего-то опасаюсь, что мне не хватает решимости или силы для прямого боя. Пусть это и не совсем так – я опасаюсь не Посейдона как такового, а последствий своего пробуждения, своей уязвимости в этот момент – но переубеждать их было глупо. Факт того, что я не способен
Тем временем, наша война, этот локальный, казалось бы, конфликт на дне океана, начал оказывать влияние на ситуацию в целом. О существовании богов узнали не только отдельные сектанты или конспирологи с окраин общества. О нас узнали сильные мира сего – смертные, наделённые властью, ресурсами, технологиями, способные влиять на судьбы миллионов. Умные люди – учёные, политики, военные стратеги, руководители спецслужб – и раньше догадывались, что нечто фундаментальное в привычном им мире изменилось после "Дня Пробуждения", после "затмения". Но теперь они имели неоспоримые, наглядные доказательства. Все же фигура человека с трезубцем, размером в четыреста метров, сотрясающая море, окутанная неистовыми, неестественными штормами, что сражается с ужасающими чудовищами, созданными из глубинного кошмара, и ведёт армию морских существ и непонятных гуманоидов с рыбьими хвостами (те самые атланты, о которых докладывали мои изменённые, жители подводного города, именуемого Атлантидой, теперь союзники Посейдона) – такая картина, зафиксированная спутниками, глубоководными аппаратами, радарами и гидролокаторами, более чем недвусмысленно намекала на существование нечеловеческих, божественных сил.
Смертные, столкнувшись с этим, начали проявлять характерные для них реакции. Страх. Отрицание. И, конечно, попытки понять и подчинить. Они начали пытаться классифицировать нас – "аномалии", "суперсолдаты", "инопланетяне", "новое биологическое оружие". Но чем больше они видели, тем яснее становилось: это не технологии. Это иное. Постепенно, сквозь фильтры официальных заявлений и цензуры, просачивались слухи. Слухи о богах. О древних силах, вернувшихся в мир. О Посейдоне, Ра, Светозарном... и о Ктулху, спящем на дне.