Где-то на задворках сознания, далёким, едва различимым эхом, я чувствовал других Богов. Они пытались что-то сказать, донести до меня, их присутствие ощущалось как тревога и любопытство, смешанные с негодованием от масштаба происходящего. Но сейчас есть дело немного более важное, чем божественные сплетни. Я пробудился, и Р'льех поднялся. А значит, пришла пора убить Посейдона. После его смерти не останется никого, кто мог бы всерьёз помешать мне завладеть океаном и его бездонными ресурсами. Мои слуги, оставшиеся в живых, мои изменённые и порождения Р'льеха уже на подступах к Атлантиде, и удержать город без помощи их бога будет попросту невозможно.
Вместе с пробуждением, с этим колоссальным всплеском энергии, я начал распространять свое влияние на смертных с новой, ошеломляющей силой. Я захватывал разумы людей по всему миру – не только тех, кто был рядом с очагами моих культов или подвергался влиянию Некрономикона, но и просто слабых, падших, сломленных. Их разум был открыт для меня. Количество способно победить качество, особенно когда качество сосредоточено в руках немногих. Забавно, но большая часть моих новых, внезапных служителей – заперты в больницах для душевнобольных (как Белвуд?), живут в нищете, потеряли смысл жизни, обитают на самом дне общества. Как же сильно жизнь людей, их страдания и бессмысленность влияют на их волю, делая их лёгкой добычей для ментального контроля.
Но пора бы уже покончить с этим. Пора убить бога. Он пытается покинуть физическую оболочку, раствориться в своей стихии, уйти в своё измерение. Глупец. Трус. Раньше нужно было бежать, до того, как я полностью проснулся. Сейчас я на пике сил для временного пробуждения, наполненный яростью и энергией. Моё могущество в этот миг многократно превосходит его силу как Среднего Бога, пусть даже и усиленного властью над огромной сферой. Заблокировать способности столь слабого, по сравнению со мной сейчас, Бога для меня не составит труда. Я чувствовал его попытки уйти, его воля напрягалась, но я, Ктулху, просто подавил её.
Кажется, он хочет поговорить. Его присутствие приблизилось, и я почувствовал волны чужой, божественной мысли.
Кто ты, зачем развязал эту войну, убив моих детей? – Его "голос" был не звуком, а ощущением – будто грохот грома и шелест волн, ярость шторма и спокойствие глубин складывались в слова, полные гордыни, боли и вызова. А гонора то сколько! Он уже чуть ли не дрожит от моего присутствия, но образ великого и могучего Бога морей оставить не может. Интерес представляет сам его способ общения – красиво, необычно и неэффективно. Телепатия, прямое проникновение в сознание, значительно удобнее, быстрее, практичнее. Но как бы удобна телепатия ни была, тратить время на разговоры я не стану. Время. Время Посейдон тянет. Ему то спешить некуда, он бессмертен. А мне – мне нужно завершить пробуждение, поглотить его силу, подчинить смертных, стать сильнейшим из богов, прежде чем сон вновь накроет меня.
Не отвечая, я атаковал. Потоки темно-зеленого, грязного пламени – чистой энергии Древнего, окрашенной моей сущностью – устремилось к моему противнику. Чёрная вода вокруг Р'льеха, живая тьма, которой я управлял, ожила, поднимаясь огромными валами, удерживая, оплетая тело Бога Морей, не давая ему сбежать или раствориться в своей стихии. Все его попытки отбиться, вырваться или спастись я с лёгкостью блокировал. Рядом с моим городом, в эпицентре моего пробуждения, никто не сможет соперничать со мной в силе. Никто.
Но удивить умирающий бог всё же смог меня. В последний, отчаянный миг, когда мои щупальца, моя физическая форма, рвущаяся из глубин, уже тянулись к нему, он собрал остатки сил. Удар. Яростный, сфокусированный. Часть моих физических проявлений – несколько щупалец и даже формирующаяся левая рука моего аватара – обратились в ничто под его ударом. Трезубец. Символ и оружие Морского Бога. Орудие огромной силы. Жаль, что заполучить его сейчас невозможно, риск слишком велик, я не могу позволить себе отвлечься на это. Это был бы козырь. Нужда в поиске других божественных артефактов могла бы исчезнуть или стать менее критичной. Впрочем, зачем волноваться о том, чего не случится. Трезубец остался при нём.
Трезубец охватило зелёное пламя моей энергии, тая на глазах. Как бы ни окончилась эта битва для мира, для других богов, для меня – Посейдону никогда больше не быть сильным богом. А уж после того, как я поглощу всю его сущность, все его сферы, все его знания, он и вовсе станет ничем. Исчезнет.