Мой враг... Он превосходил меня в силе, в умении (по крайней мере, в той, другой, непостижимой силе), в знании (он знал обо мне больше, чем я о нём), но по какой-то причине не желал участвовать в войне лично, не являлся на поле боя. Быть может, боялся? Или считал это ниже своего достоинства? Так или иначе, но я воспользовался этой его слабостью, этой гордыней или страхом. Мои атланты, мои гигантские кракены, мои армии морских существ, усиленные моей силой, вступили в бой с его монстрами. Каждая последующая битва была мною выиграна. Наступление моего противника, его ужасных созданий, превратилось в бегство, в отступление в самые глубокие впадины. Но он всё не являлся. Я чувствовал его присутствие, его гнев, его влияние на своих тварей, но не его самого.
Постепенно мои слуги, ведомые моей волей и жаждой мести, окружили город, из-за которого всё началось, эту цитадель моего незримого врага. Здесь же меня встретили остатки его армии, самые мерзкие и могущественные твари, оставленные для финала этой войны. Я вступил в бой лично, в своём великом воплощении, с трезубцем в руке. Некоторые из этих существ были так сильны, так пропитаны чуждой, искажающей силой, что смогли ранить меня – нанести царапины на мою божественную плоть. Но эти царапины не в силах остановить Бога. И вот финал. Его армия разбита. Её остатки рассеяны или уничтожены. А мои атланты, мои самые отважные воины, спускаются в этот проклятый подводный город, чтобы положить конец этой войне.
Я ожидал их триумфа. Я ожидал их возвращения с вестями о поверженном враге. Но вместо этого... океан почернел. Не просто потемнел, а наполнился вязкой, живой, чернильной тьмой, которая, казалось, поглощала сам свет. Затонувший город, этот кошмарный Р'льех, начал подниматься. Не медленно, а рывками, со скрежетом древнего камня, не предназначенного для движения. И вместе с ним... мои дети были растерзаны. Неведомой силой. Разорваны легионами существ, что скрывались в этом проклятом городе, в его неэвклидовых безднах. Существа, которые не участвовали в предыдущих битвах, спавшие вместе с городом. Все мои попытки остановить, помешать этим тварям, этим порождениям древнего сна, что так стремятся вырваться на свободу, окончились ничем. Ни я, ни мои дети, никто из нас не мог контролировать эту черную воду, эту живую тьму, затянувшую океан вокруг поднимающегося города. Твари расползались во все стороны, охватывая все большую территорию, уничтожая всё живое, встреченное на своем пути – обычных рыб, китов, даже моих собственных морских существ, не относящихся к атлантам. За свою Атлантиду, мою столицу, я мог не опасаться – слугам, оставленным там, сил защитить город пока хватит. Но остальной океан... он был под угрозой.
Мне же предстояло иное. Битва ещё не окончена. Город больше не скрыт водой, он рвётся на поверхность. И тьма, что таилась в нём тысячелетиями, вырвалась на свободу. Вскоре покажется он. Тот, кто начал эту войну. Тот, кто убил моих детей.
Сейчас ясна мотивация моего противника. Он находился в этом городе, в этом Р'льехе, когда мои дети появились здесь. И... испугался. Почувствовал угрозу своему покою или своему убежищу. По той же причине мой соперник, этот Спящий, не участвовал в войне лично, скрывался, пока положение не стало совсем уж скверным для него. Он – трус, скрывающийся в своей норе! А значит, мне нет смысла отступать. Я провёл его до самого логова. Я уничтожу его здесь и сейчас, когда он вынужден показаться. И тогда весь мировой океан, его бездонные впадины и бушующие поверхности, будут принадлежать мне безраздельно. Подчинив большую часть поверхности земли, касающуюся морей и океанов, установив там свой порядок, сушу можно будет оставить остальным Богам, пусть грызутся между собой за право управлять этими жалкими, пыльными клочками земли, что кажутся мне такими незначительными по сравнению с величием моих владений. Море – это всё.
Конец POV Посейдона
Мощь поглощала мой разум. Невероятная, чистая сила, которая хлынула в меня, когда я заставил себя пробудиться и поднять Р'льех. В этот краткий миг я осознал, насколько слаб и глуп я был раньше, полагаясь лишь на пассивный приток веры и ограниченное ментальное влияние. Я чувствовал каждую каплю воды в океане, каждое живое существо, каждую молекулу. И чувствовал его. Посейдона. Он был рядом. Его присутствие было яростным, полным гордыни и ярости. Он осознал, с кем столкнулся. Но убежать... убежать я ему не позволю. Не теперь.