— Перекур, пусть даже мы и не относимся к числу тех, кто попал в никотиновую зависимость, — прикрепив на место последний болт, Синицын отошел в сторону и полюбовался своей работой. А именно двухметровой высоты прямоугольной клеткой, заходить в которую предполагалось через одну из секций, вращающуюся на петлях. — Через двадцать минут пора будет идти на обед, а за двадцать минут мы все равно ничего же толком не успеем, кроме как руки помыть и себя в порядок привести. И вообще торопиться нам с тобою некуда. Стаж идет и зарплата капает, а к распределению грантов и всякого такого ни я, ни ты пока не имеем ни малейшего отношения. Более того, чует мое сердце, нам за эту возню даже премиальных не накинут, ибо…
Поток жизненной мудрости старшего лаборанта прервал неимоверный грохот, от которого в окнах задрожали и потрескались стекла, не мытые с самого своего изготовления на заводе. Строителям с их "сроки горят" было не до наведения чистоты, а сменившие их ученые вынуждены были, не очень-то цензурно выражаясь, не столько заниматься наукой, сколько доделывать и переделывать за уложившимися в бюджет (и откат), но не качество строителями. Где-то свежая штукатурка напрочь отлетела, где-то трубы протекали, а где-то так и вообще пол пучился горбом по центру помещения.
— Не понял?! Это что, блин, такое было?! — Подпрыгнувший чуть ли не на полметра Анатолий ощутил, что его сердце колотится как бешенное. И даже чуть ли не впервые в жизни побаливать начало. Не то, чтобы парень активно увлекался спортом, но длинные пешие прогулки любил, и оттого его любовь к сладкому и периодические порывы души тяпнуть под настроение хорошего пива, пока не превратили имеющуюся чуть выше пояса едва заметную припухлость в настоящее пузо. — Газовый баллон на стройке взорвался?
— Нет, — медленно ответил ему Сергей, глаза которого плотно прилипли к источнику звука, который находился примерно метрах в ста за тем из корпусов молодого НИИ, что еще не был сдан в эксплуатацию. Впрочем, в эту сторону сейчас пялился не он один. Ползающие ранее по каркасу строящегося здания рабочие побросали свои инструменты и все как один развернулись к эпицентру взрыва. А именно на выкрашенное синей краской шестиэтажное строение, часть крыши которого вдруг разлетелась мелкими кусочками, выдавленная изнутри взрывной волной. Да и часть внешней стены обрушилась чуть выше уровни земли, открывая вид на более-менее уцелевшие помещения и откровенные завалы. — Это дальше. Кажется, что-то взорвалось во втором корпусе, и хорошо так взорвалось… Килограмм так... ну, в общем, ну нас на стрельбище как-то минометчики тренировались, у них послабее бахало.
— Во втором? — Нахмурился Анатолий, пытаясь вспомнить, над чем таким опасным работали в здании, вплотную примыкающем к администрации молодого НИИ. — Это у которых секретность повышенная, вход по спецпропускам, своя столовая и даже библиотека отдельная есть?
— Ага, и своя сеть без внешнего доступа, — добавил старший лаборант, хотя сам внутри второго корпуса еще ни разу не был, и в обозримом будущем туда вряд ли бы попал. Не то чтобы данная часть НИИ являлась совсем-совсем секретной, но кого попало туда все же не пускали, даже если он здесь работает. А кого все же пускали, облагали подписками запрещающими… Да много чего важного запрещающими, отдых на заграничных курортах, например. — Надеюсь, у них там не было ничего слишком уж токсичного. Или радиоактивного….
Бежать на выручку жертвам трагедии, как это уже сделали некоторые из рабочих, Сергей не торопился. Во-первых, он мало понимал в первой помощи и прочей медицине, несмотря на свою службу в армии. Во-вторых, у него из всех спецсредств в наличии имелся только висящий в углу помещения большой красный огнетушитель. И огня, с которым можно было бы им бороться, Синицын пока не видел. В-третьих, когда будущий старший лаборант находился на военной службе и от скуки во время дежурств тайком слушал радио, то из передачи про последствия землетрясений узнал, что свежие завалы трогать опасно. Могут поехать и раздавить тех, кто еще жив, просто выбраться не может. А потому лучше оставить спасательные работы профессионалам, если только кто-то не лежит совсем близко к поверхности и истекает кровью. И, наконец, в-четвертых, некое смутное чувство подсказывало: там, где рвануло один раз, может бабахнуть и еще раз.