– Не мешай… воины… ярость… что ж я такое слышал…
– Берсеркер, – подсказал тихо Чезаре. – Оно?
– А ты откуда знаешь?
– Не одному ж тебе умным быть. Сказки слышал как-то разок… вроде как были такие люди…
Леоне кивнул:
– Точно. Вспомнил. Вроде как в битве они теряли рассудок, в них вселялся дух какого-то животного, и резали они всех, не разбирая на своих и чужих.
– С этим нам повезло. Этот хотя бы разбирал, кто и где.
– Это да. – Леоне подумал, что бы случилось, возьмись Энцо резать всех, кто попадется на пути… с него бы и начал, точно. А смог бы Леоне защититься?
Ой вряд ли.
– А потом с ними что было?
– Силы кончались, они и падали… ты знаешь, похоже на то. И по внешности… вирканги, у них это встречалось. Они как раз светловолосые были, голубоглазые…
– Этот не голубоглазый.
– Посчитай, сколько лет прошло, кровь и разбавилась. Но даже у них это встречалось крайне редко, может, один-два человека в поколении…
– Определенно нам повезло. А потом-то они в себя приходили?
Леоне задумался. Вирканги – не слишком полезная тема для священника, так, знать приходилось, потому что надо. И о других народах, и о других религиях…
Вирканги до сих пор живут в своей Вортенгии, и религия у них своя. Безбожники, зверепоклонники…
– Ага, погоди… Вспомнил! У них вроде как у каждого рода есть в предках какой-то зверь. И вот в бою этот зверь может даровать достойнейшему из потомков свой дух.
– Судя по шипению – та еще гадина у Энцо в предках была, здоровущая, – хмыкнул Чезаре. – Так что там с разумом?
– Ничего. Бой закончен, дух ушел… человек должен прийти в себя.
– Должен?
– Если не помрет.
Чезаре хотел привычно пожать плечами, но было больно.
– От нас что-то зависит?
– Разве что накормить его попытаться. Насколько я помню… дух-то там с плотью не особенно дружит. Вычерпывает до донышка, вот люди и мрут.
– А, вот оно как. Ладно, сейчас чуточку уложится – попробуем. А пока там на столике моя фляга. Попробуешь ему влить?
– У тебя там что?
Чезаре потупился. Ну… у всех же бывают свои слабости?
– Вишневая наливка. Сладкая.
Чего стоило Леоне проглотить язвительное замечание…
Не подобает же! Он же наемник, он же герой, ему надо крепленую стаканами хлестать, горькую настойку… нет? Нет. Вишня и сладкая.
– Сейчас попробую.
Но влить в рот Энцо наливку не получилось. Мальчишка так стиснул зубы, что их можно было только ножом разжать, а на это мужчины пока пойти не решались.
– Что с ним?
Бой закончился, и Паскуале поспешил к племяннику.
– Пока жив.
– Пока? – не понял Паскуале.
Леоне, недолго думая, выдал все, что знал о берсеркерах.
Паскуале задумался:
– Вообще, я не знаю, что там у него с предками… вроде как мать такая же была…
– Из… этих?
– Нет. Светленькая, да и сестра у Энцо такая же.
– А про виркангов они ничего не говорили?
– Как-то мы не слишком общались. Мать померла в чуму, а Энцо и сам может не знать.
– Может, – согласился Леоне. – Особенно если погулял кто… там же не законный брак, а кровь учитывается.
Паскуале поморщился, но смолчал. Бывает всякое, чего зарекаться? А то он сам по бабам не гулял?
– Оно… оно живое? – послышался голос за спиной.
Паскуале развернулся и столкнулся с враждебными взглядами матросов.
– Это тебе не оно, а мой племянник! Дан Феретти, – зарычал купец, отчетливо понимая, что если он не переломит ситуацию сейчас… то потом уже рыбам объяснять придется. Испуганная толпа – зверь очень опасный. Даже для себя самого.
– Оно не кинется?
И самое ужасное, что и капитан, и помощник капитана, и боцман… да все, кто уцелел в резне с пиратами, сейчас с явной опаской глядели на Энцо. Только что не крестились.
– Он тебя от пиратов спас, а ты вот так?! – рявкнул Паскуале. – Ах ты ж…
– А если он щас как встанет! Да как прыгнет? – протянул кто-то из матросов. Паскуале даже имени его не знал, вот еще не хватало, всякое запоминать. Да и… после боя голова почти не работала, кружилась, ноги подкашивались. Но в морду-то дать его сил хватит, это уж точно!
Леоне сделал решительный шаг вперед:
– Уважаемые ньоры, бояться нечего. Лоренцо Феретти, может, даже и не выживет, не то что кидаться. И ничего страшного в этом нет. Кто-то из вас слышал о виркангах?
Священником он готовился стать не зря. Внимание всех матросов мигом переключилось на Леоне Каздеи. Звучный голос, уверенная осанка, да и интонация…
– Это такие… зверолюди? – вспомнил кто-то из матросов.
– Не зверолюди, – поправил Леоне. – Просто в момент смертельной опасности в них якобы вселяется дух предка. И дает возможность спастись. Вот как сегодня с даном Феретти.
Всеобщее внимание снова обратилось на окровавленного Энцо. Но Леоне не дал ему перерасти в страх.
– У дана Феретти мать была из виркангов. А сегодня нас бы всех перерезали, если бы не он.
Соврал, конечно. Ну так что же? Так проще, чем разъяснять каждому.
Матросы переглянулись.
– А-а… это он типа… змея, что ли?
– Или кот. Те тоже шипят, – кивнул Леоне. – Вот когда предок приходит… То есть церковь этого не одобряет, поэтому вы ничего не слышали. Ясно?
Матросы зафыркали. Лед был сломан. Если смеются, то не боятся.
