– Наверняка. Ваш отец не мог скрыть это от супруги. Да и в столице могла быть утечка. Так что, кто угодно из тех, кому не нравится королевское решение.
Дурой была бы Адриенна, если бы о ней не подумала:
– Эданна Франческа?
Дан Рокко только хмыкнул:
– Без стальных… да что там! Алмазных доказательств – никто нам не поверит. Вы же сами понимаете, эданна Ческа тут же бросится к его высочеству, тот к королю, и все сомнения будут истолкованы в ее пользу.
– Стерва, – прошипела Адриенна. И не сдержалась: – Чтоб тебе опаршиветь!
Увы, в настоящем бешенстве Адриенна не пребывала, и серьезного проклятия не получилось. А то, что эданна Ческа подхватила лишай и несколько месяцев лечилась серными примочками, дегтем и соком грецкого ореха…
Это уже совершенно неважные для истории детали.
В конце концов, опаршиветь она могла и без всякого проклятия, дело совершенно житейское.
Феретти…
Зачем уезжать из города?
Джакомо не мог сказать, что у него деловая поездка, – Лаццо не поняли бы. Уехать, никому ничего не объяснив? Тоже невозможно! Нельзя же оставить дану Серену и дану Джулию одних? На попечении каких-то слуг?
Нереально!
Оставалось сказать правду. И даже съездить, чтобы не врать.
В Феретти.
А что немножко задержались… ну и что? Сбились немного, погода была плохая, отравились несвежими коржиками: мало ли что можно придумать?
Да и следовало съездить в Феретти. Проверить, что там сейчас творится, не сбился ли найденный Джакомо управляющий с пути истинного, а если что – вернуть его обратно…
Мия смотрела с холма на свой дом.
Нет, уже не свой.
Джакомо молчал, давая девочке время разобраться в себе. Он-то понимал, что чувствует Мия Феретти, сам таким был. Поэтому и не лез на глаза.
А Мия смотрела…
Дом, в котором она родилась, выросла, повзрослела, дом, в котором умер ее отец, дом, который был для нее целым миром.
И какой же он маленький.
И обшарпанный. И… если уж честно, сейчас Мия не хотела возвращаться в Феретти. Это как на змею натянуть сброшенную шкуру.
Она любила эти места, и здесь жили хорошие воспоминания, но возвращаться? Жить здесь самой?
Нет, этого она не хотела. Может, у Энцо будет иначе? Он восстановит дом, приведет сюда свою супругу, нарожает детей, и они снова вдохнут в Феретти жизнь?
Может быть…
Но Мия сюда не вернется. Даже случись нечто серьезное… нет, не сможет. Для нее здесь уже жизни не будет.
Странно, в городе она частенько тосковала о том, как жила дома. О маме, о папе, о том, как ей на ночь причесывали волосы, как пели за окном птицы, как пахли цветы на лугах…
Сейчас она понимала: воспоминания всегда с ней. И останутся навечно. А вот жить ими уже нельзя. Надо идти дальше, прокладывать новые дороги, строить новые дома…
Детство осталось где-то там, за спиной, и его уже не вернешь…
– Поедем, дядя?
– Поедем, Мия.
Джакомо посмотрел на решительное лицо племянницы. Да, все так. Мия пришла к тому же решению, что и он сам. Пусть прошлое останется прошлым, а будущее…
Его никто не знает, но оно – будет. И это главное.
Изменилось многое.
Изменился двор – теперь чистенький, едва ли не вылизанный.
Изменился сам дом. Конечно, многое сделать было нельзя, но стены побелили, ставни покрасили…
Не изменился Герин, который в восторге лаял и прыгал вокруг Мии. Потом попробовал поставить ей лапы на плечи и, конечно, свалил легонькую девушку. Ну и ладно…
И вовсе она не плачет, это просто пыль.
Джакомо тем временем общался с управляющим.
Ньор Маттиа Димартино свои обязанности выполнял на совесть, но с черепахи шерсти не настрижешь. Увы. Денег с Феретти получить не удастся, ни в этом году, ни в следующем, а по-хорошему так и еще бы лет пять арендаторов и крестьян не трогать, пусть отдохнут. Последнее ведь забирали…
Хоть и земля хорошая, плодородная, и оливки в Феретти замечательные, но люди с голоду пухли.
А оливковое масло делать?
Про это никто и не вспоминал.
Мия задумалась. Шкатулки с побрякушками эданны Вакка грели ей душу. Так, может…
– Ньор Маттиа, вы вообще в этом деле разбираетесь?
– Иначе не говорил бы, дана Феретти, – с достоинством парировал управляющий. – За каждый сольди могу отчитаться. Да у вас раньше масло и делали, просто потом забросили.
– Вроде как при дедушке несколько лет было неурожайных, потом пожар случился, а денег восстанавливать производство не было, – пробормотала Мия.
– Именно так, – кивнул Джакомо. – Отец наш, не тем будь помянут, вообще к делам способностей не имел. Только баб валял… гхм. Так, ты этого не слышала.
– Даже и не слушала, – отмахнулась Мия. – Дядя, а восстановить это можно? Там, бочки, пресс… что еще надо?
– Помещение, – задумался дан Джакомо. – Деревья… само сырье. Несколько лет производство все равно в убыток работать будет, но это смотреть надо…
– А мы можем посмотреть и подумать?
– Мия, а до того ли? Дом чинить надо, рухнет ведь скоро. В стенах трещины – палец просунуть можно.
– До того, – жестко ответила девушка. – Феретти должно приносить доход, а не висеть камнем на шее у брата. Давайте подумаем насчет оливок, если надо – посадим деревья…
