Но ее волнения были напрасны. Взглянув в окно, она увидела, как над зубчатой стеной леса в сине-черном небе вспыхивают огни фейерверка. Там, на территории бывшего артиллерийского полигона, ныне располагалась огромное имение князя Юсупова. Молодой князь слыл сумасбродом и обожал собирать сливки московской элиты, угощая их не заурядной охотой на зверей-мутантов или беглых каторжников, а натуральной стрельбой из артиллерийских орудий по мишеням – оставшимся с древних времен танкам, бронетранспортерам и грузовым автомобилям. Особую пикантность придавало то, что цели были подвижными, и управлялись бывшими профессиональными военными, которых князь набирал на эту смертельную опасную игру за приличную плату. Особенно эффектно стрельбы смотрелись по ночам, при освещении десятками прожекторов. Многие гости, и даже дамы, обожали лично нажимать на огневые кнопки, чтобы попытать счастье в стрельбе по движущимся целям с живыми мишенями.
Огненные шары фейерверков заполонили все небо. По-видимому, этой ночью праздник обещал был особенно пышным.
– «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное», – прошептала Ирина. – Блаженны? Нет, Господи – они должны быть прокляты!
Ирина задернула штору и торопливо спустилась вниз. Олег уже спал, и тогда она на цыпочках прошла в свою комнату. Подойдя к иконе святого Сергия Радонежского, она трижды перекрестилась, а затем прошептала слова молитвы. Ничего от Создателя она уже давно не просила, ничего не ждала – только бы дал Господь дожить ей до последнего вздоха здесь, на этом крошечном полуострове, чтобы не видеть весь ужас распада некогда великой страны, преданной и разворованной своей же элитой; чтобы не потерять человеческого облика, как потеряли его уже многие. А уж она сама постарается не растерять последние крохи любви: к сыну, к униженной природе, к забытым и никому ныне не нужным великим книгам…
Устав, Ирина легла раньше обычного в постель. При свете ночника она в который уже раз перечитывала свое любимое «Лето Господне» Ивана Шмелева и грустила, что разминулась с тем, бесконечно далеким временем, простым и светлым.
Когда ночник погас (в городке отключали электричество на всю ночь) Ирина еще долго не могла заснуть. Глядя в темный потолок, она шептала стихи Тютчева, словно бы созданные ей в утешение:
