У Кима опущена голова, кажется, он без сознания. Инг и Стефа смотрели на меня.
Из глаз ручьем потекли слезы, я больше не сдерживалась. Видеть друзей в таком состоянии было невероятно больно.
— Что вы хотите за их свободу? Вы же не просто так привели меня сюда?
Я раздавлена, меня уже тошнило от всего этого. Особенно от Лана.
— Они уже не будут свободными, — «сочувственно» ответил этот маньяк. — Но вы можете облегчить условия их пребывания здесь.
— Как? Почему они в таком состоянии?
— Моим подданным надо питаться, а боль, страдания и страх — вкусные эмоции. И вы ошибаетесь — ваши друзья в довольно хорошем состоянии. Хотите, для сравнения проведу вам экскурсию по лабораториям?
— Нет.
— Зря. А на вопрос «Как?» отвечу: вы продолжаете быть хорошей девочкой. Я лишь прибавил вам стимулов для послушания.
— Ладно, только создайте для всех, кто был в лагере, более приличные условия. Снимите оковы и не пытайте.
— Для всех не получится, согласен на десятерых выбранных вами пленных.
— Мне нужно будет навещать друзей, чтобы проверять их состояние.
— Хорошо, но с моего на то дозволения.
— Ника, не иди у него на поводу, это монстр, — прохрипел Инград.
Не могла смотреть на друзей, слишком больно.
— Сколько вкусных эмоций, — едва ли не промурлыкал Ландар. — Ника, поцелуйте меня.
Лан специально это сказал — маньяк действительно пил эмоции. Инг забился в цепях, но безрезультатно.
На негнущихся ватных ногах подошла к Лану. Кажется, в более ужасной ситуации я еще не была.
— Ника, не смей, — прорычал Инград, преобразившийся в демона, но магические цепи сдержали и эту сущность.
— А как же Стефа, Кимет и остальные? — Не выдержав, повернулась к Ингу, спросила с горечью: — Ты бы на моем месте поступил по-другому?
Встала на цыпочки и потянулась к довольному Ландару. Он обхватил мою талию и неспешно, наслаждаясь каждым мгновением, поцеловал меня под вой демона. Самый ужасный и горький поцелуй. Стало чуть легче, когда представила на его месте Неша.
Ландар оторвался от меня, недовольно прищурился. Не нравятся эмоции?
— Нам пора. Завтра вечером отпущу тебя проведать друзей.
— Можно сейчас с ними побыть?
— Нет.
Мы вышли из камеры. Всю обратную дорогу наверх я плакала. Темный утешал — приобняв, шептал на ухо, что моим друзьям сейчас окажут помощь, и вообще все хорошо и замечательно. От таких утешений хотелось реветь еще горше, и это маньяка, кажется, вполне устраивало.
Несмотря на слезы, сумела разглядеть идущую навстречу знакомую фигуру. Каян. Идет, улыбается… Глаза. Его серые глаза стали с вертикальным зрачком!
Среагировала быстро. Вырвавшись из объятий Лана, вмиг повалила Каяна на пол и начала душить материализовавшимся в руках посохом.
— Предатель!
Каян задыхался, пытался меня сбросить, но это непросто — пылающая гневом, я практически непобедима. Парень уже побагровел.
— Хватит, Ника. Каян еще не успел провиниться, чтобы отдавать его на расправу. Подданные меня не поймут. — Ландар с легкостью снял меня с парня.
Каян кашлял, держась за горло. Эх, еще бы чуть-чуть…
— Как он скрыл глаза?
— Он ничего не скрывал, моя прекрасная воительница. Я сделал его шаэри после того, как он доказал, что достоин этого, выполнив все мои поручения.
Слов нет, лишь жажда убийства.
— Ни за что бы не подумала, что такая с… — Лан закрыл мне рот ладонью, так что вышло лишь неразборчивое мычание.
Меня буквально колотило. Глубоко задышала, пытаясь успокоиться, и только тогда темный выпустил меня из рук.
— Ладно, я, Инг, Стефа, остальные. Но как же Этель? — спросила сидящего на полу парня.
— А что Этель? — Он невесело усмехнулся. — Она сама повисла у меня на шее. Тем более я уже уговорил ее стать шаэри. Этель и рада.
Желание убить Каяна только усилилось.
— И ради чего ты предал нас?
— Все как обычно, Вероника, — за Каяна ответил Ландар. — Сила, власть, желание стать уникальным. Мальчик из обедневшего, но славного рода. Недооценка, обида. А стать шаэри значит получить новые возможности и силу. Это не наказание, а награда. А еще я весьма щедр к своим последователям. Идемте, прекрасная Вероника. Вы еще не раз удивитесь, как много у меня подданных с той стороны баррикад.
После встречи с Каяном я уже не плакала — во мне пылали гнев и жажда разрушений.
Следующим пунктом осмотра была широкая терраса, с высоты которой открылся головокружительный вид на долину, в которой находилась обитель. Я словно стояла на крыше небоскреба. Неужели обитель такая высокая?
— Я думала, Пустошь — почти пустыня, где ничего не растет.
— Такая природа не везде, ближе к границе все именно так, как вы представляете.
Внизу раскинулась зеленая лощина со множеством озер, в которых отражались небо и облака. Из-за высоты казалось, что вся долина подернута дымкой. Тут и там разбросаны крохотные домики с красными черепичными крышами. До самого горизонта тянулись изумрудные поля, хотя встречались и желтые, бежевые — видимо, засеянные чем-то другим. На зеленых островках множество двигающихся точек — явно пасущиеся стада. В это место можно было бы влюбиться. И почему такая красота принадлежит этому уроду?
