Ему было только 13, но он был полон амбиций. Он, в отличие от брата, не хотел стать крестным отцом местной мафии или рок-звездой, он хотел подчинить себе все промышленные центры, руководящие распространением рок-музыки, производством плееров и аппаратуры Hi-Fi, аудио, магнитных и других носителей, вплоть до их распространения и коммерциализации в таких же огромных магазинах как в Америке. Только и всего! Что касается местной мафии, то уже тогда он рассчитывал на своего брата, который бы ее контролировал, как это уже делал, на более высоком уровне, его дед Cибиряк.
И вот теперь, на этой вечеринке, он должен был играть праздничную комедию, доставляя удовольствие своему двору, внутренне празднуя долгую скуку, которая нападает на тех, чьи мечты превратились в звенящую реальность. Бедные, бедные богатые!
По-видимому, все прошло хорошо. Луи мучился вопросом, переспала ли она с ним. Об этом они не договаривались. Он наблюдал за Виталием, а тот наблюдал за танцующими. У него был ужасно скучающий вид, было ясно, что его мысли далеко. Без сомнения, в объятиях зеленоглазой блондинки. Как Луи это допустил? Организация всего этого маскарада сулила прекрасную прибыль его компании и Александр, брат Виталия пообещал ему много других подобных заказов.
Рядом с ним рухнула Клоэ.
– Вау! Все супер!
Вспотевшая, потому что много танцевала, она забавлялась, как сумасшедшая. Мужики крутились вокруг, пуская слюни. Клоэ недавно исполнилось 18. То есть она совершеннолетняя. Она работала на него совсем недавно и была настолько без ума от русских миллиардеров, клиентов Луи, что он пригласил ее на этот вечер, чтобы она сделала свои первые шаги в «свете», точнее во тьме. Он ее не тронул. Слишком молода. Она налила себе бокал Cristal Roederer, стоимостью тысяча евро за бутылку, и выпила залпом, словно речь шла о вульгарном пиве.
– Неплохое шампанское, – cказала она.
– Это Cristal, зайка моя, – поторопился ответить Спиридон, пялившийся на нее большими влажными глазами. И добавил, обращаясь к Луи:
– Хороша! «Неплохое шампанское!» Cristal – царское шампанское, специально когда-то изготовленное для Александра Третьего! А ты знаешь, сколько стоит одна бутылка такого «неплохого» шампанского?
– Нет… Надеюсь, дорого. – Нашлась Клоэ.
– А сколько стоишь ты?
– Спросите у моего босса.
Он обернулся к Луи, которому не очень понравился разговор.
– За сколько ты мне продашь ее, француз?
– У нее нет цены, Спиридон Кузнецов.
– О, не говори так, француз, с тобой же можно обо всем договориться. Ты продаешь все, не так ли? За это Виталий тебе и платит!
Спиридон явно обнюхался кокаина под завязку. Час назад Ольга бросила его в самом центре танцплощадки, где он строил глазки обколотой ботоксом блондинке. Он вдруг оказался совершенно один под холодными взглядами клана Романовых, представители которого не любили, когда кто-то позорил их родичей, а уж тем более сестру босса.
Ему повезло. Виталий был поглощен своими мыслями и ничего не заметил. Луи знал, что Виталий ненавидит зятя. Они вместе учились в физматшколе при университете в Академгородке. Уважая Спиридона за кропотливость и организаторские способности, Виталий поставил того на ключевой пост одного из своих первых предприятий. В начале Спиридон показал себя полезным и эффективным работником. Будучи амбициозен, он вбил себе в голову стать номером два в группе. Чтобы добиться своей цели, принялся усердно ухаживать за Ольгой, а та, слишком молодая и наивная, не устояла перед его голубыми стальными глазами и веселым нравом, за который его и ценили. Но это не подтолкнуло Виталия назначать Спиридона на новые ответственные посты. Проходили годы, империя Романова разрасталась, росло и недовольство Спиридона. Он стал язвительным, его легендарное чувство юмора преобразовалось в желчный сарказм, который он пытался скрыть за услужливой позой: ухо востро, глаза долу.
Застряв в самой глубине Сибири, в мрачных офисах четвертой компании в мире по добыче алмазов, Спиридон построил там настоящий феодализм, господином которого себя и назначил.
Лишенный реальной власти, не способный предложить жене жизнь, достойную ее ранга, он легко позволил своим самым низменным инстинктам просочиться cквозь тонкий слой морали. Он возомнил себя великим бизнесменом, хотя сознанием походил скорее на бандита.
