Луи не любил фильмы про любовь, но детективы и приключенческие любил. Правда, не в реальной жизни.
Глаза Светланы были как два веселых озерца. Она постоянно смеялась, будучи настолько же жизнерадостной и живой, насколько ее мать, Лариса, была серьезной и суровой. Лариса умерла от бурно развивающегося туберкулеза, в то время как Антон воевал в предгорьях долины Панджшер вместе со своими товарищами из спецназа 40-й Советской Армии. Когда он вернулся с орденом Красной Звезды и четырьмя осколками моджахедской гранаты в теле, он был ее единственной семьей, а она – единственным объектом его заботы и любви. Он делал все, даже самое худшее, чтобы ее не касалась окружавшая нищета, чтобы она могла продолжать учебу, достойную этого названия, и чтобы она стала кем-то в системе, состряпанной правительством. В 1988 году, 25 июля, ее тело было найдено в нескольких километрах от известного пионерского лагеря, в котором ей посчастливилось провести каникулы. Она была жестоко изуродована.
– Я прекрасно знаю, где находится господин Виталий Романов, не беспокойтесь, мы навели справки о княжне Оболенской, она чиста. Вам нечего бояться.
– Да услышит вас Господь, Антон.
Она положила трубку. Он мог спокойно закончить свою нелепую работу.
Антон спросил у телохранителя.
– Где директор шахты и рыбак?!
– Пошли отлить.
Он собирался было отругать своих людей за то, что ослабили контроль, как зазвонил телефон. На дисплее обозначилось: «Француз». Антон решил не отвечать, этот человек его уже достал.
– Приведите их сюда, можно справить нужду и попозже.
Когда проходил через дверь холодильной комнаты, он почувствовал сильное чувство голода. Каждый раз, когда думал о Светлане, своей дочери, ему хотелось есть. Словно ему нужно было заполнить зияющую пустоту, в которую канула его душа.
Только около трех утра пассажиры «Экстази» увидели возвращающийся катер Виталия. У его хозяина был усталый вид. Он явно не ожидал, что все будут находиться на мостике, когда он пришвартуется к яхте. Все, кроме Сибиряка, который уже давно ушел в свою каюту. По его приказу Василий, «Tень», оставался в стороне от других, открывавших шампанское и обсуждавших тайное бегство героя торжества. Когда увидел, что внук хозяина поднимается на леер, Тень тихонько произнес в рацию одно слово: «Живой!»
Виталия утешило, что никто не осмеливался расспрашивать его о вечере, проведенном в одиночестве. Даже если они взглядами и спрашивали объяснений, прием, который ему оказали, был горячим, веселым, как принято у любого уважающего себя представителя jet-set, оторванным от обыденной жизни этого мира. У каждого, конечно, было свое мнение, однако почти во всех предположениях фигурировало имя Елены. Луи, прямой, словно жердь проглотил, пристально смотрел на Виталия, пока тот пытался отвадить полдюжины гуляк, решивших уговорить его ехать с ними на вечеринку. «Ты ее трахнул?» – читалось в его глазах. И именно это Виталий отказывался комментировать.
Марина тотчас приклеилась к нему, бросая на него взгляды покинутой фаворитки, тогда как у него никогда и в мыслях не было что-то затевать с лучшей подругой сестры.
– Виталя, ты идешь? Джонни П. организовывает party и рассчитывает на твое присутствие.
Сын одного из самых богатых людей Италии, Джонни П., благодаря своему таланту к праздникам и мотовству, слыл одной из незаменимых фигур международного jet-set. Он был, само собой, одним из приглашенных Виталия на завтрашний вечер. Не ответить на приглашение значило обидеть Джонни, а Виталий не хотел оттолкнуть человека, развлекавшего и веселившего половину из тех людей, которые вращают всю планету. Во время таких мероприятий делалась часть бизнеса.
Несмотря на боль в голове и замешательство, в которое его ввергли последние события, он решил следовать за веселыми полуночниками. На этот раз он пойдет в сопровождении телохранителей и ограничится томатным соком.
На катере, отвозившим их в порт, где всех ждали лимузины, Ольга шепнула: «Hу, как чары аристократии?» Так как она посчитала, что сама все знает, он не стал рассказывать ей никаких подробностей.
А его голова, раскалывавшаяся от боли, была наполнена этими подробностями. Глаза этой женщины имели такой притягивающий блеск, какого не было ни у одного алмаза, что тоннами добывали в его сибирских рудниках. И голос. Ее теплый и низкий голос обволакивал, заколдовывал, заставляя вибрировать от эмоций, близких к экстазу, будто диапазон совершенного аккорда. Он не пытался анализировать причины своей внезапной страсти. Он решил позволить себe уплыть на волнаx новых ощущений, которые вызвала встреча с княжной Оболенской. Еленой. Леной.
БУМ. БУМ. БУМ. У него ужасно болела голова, но он старался выглядеть бодряком.
