Пронзительно взвыла островная сирена, забегали люди, собирая последние вещи. Один за другим закрывались люки батискафов и они уходили на глубину. На кораблях убирали трапы, поднимали якоря и паруса и выводили их в открытый океан. Замолчала сирена, километрах в десяти от острова поднялась стена, разделяющая две реальности. В эту стену входили корабли и исчезали в ней, а в глубине океана, ведомые точнейшими приборами, через нее проходили батискафы.
Когда первые мощные бомбы упали на остров, на нем уже никого не было. Но ведомые приказом и жаждой уничтожения, пилоты раз за разом заводили ревущие самолеты на цель и сбрасывали свой смертоносный груз. Никто не успел заметить, как один самолет, не участвуя в этой вакханалии, ворвался прямиком в мерцающую стену и ушел за нее за несколько мгновений до ее исчезновения. Роберт Калхой, маг и агент магов, многие годы служивший источником информации для магического сообщества Острова, ушел со всеми в новый мир.
Воды Великого океана покрывала легкая рябь от теплого ветерка, гуляющего по его просторам в этот солнечный день. Яркие блики пробегали по ним, иногда на поверхность выскакивала шустрая рыбешка, и никто не смог бы догадаться, что под толщей воды двигаются в сторону огромного континента творения человеческого разума — батискафы, созданные в другом мире. Из-за горизонта видны были мачты прекрасных парусников, корпуса которых, покрытые вечным лаком, ласкали взгляд своими идеальными пропорциями. Брат Валерии Александр Воронцов, стоя на палубе одного из кораблей, тщетно вглядывался вдаль через мощные линзы бинокля. Единственный пропавший корабль «Надежда», на котором отправилась в плаванье его сестра, исчез бесследно. Магические средства поиска результата не давали, маячок, установленный на пропавшем судне, сигнала не подавал.
Между тем экипаж и пассажиры пропавшего корабля в это время переживали не самые лучшие ощущения. Выйдя из-за стены, разделяющей два мира, они попали в сильнейший шторм. Огромные волны играли с большим кораблем, словно с мелкой щепкой, то поднимая его высоко вверх, то обрушивая вниз и заливая палубу пенной водой. Валерия, не успевшая уйти в каюту, стояла, крепко ухватившись за мачту. Недалеко от нее, держась за канат, отчаянно боролся с нахлынувшей волной Разумовский. Он остался здесь из-за нее, увидев, что она не успевает уйти с палубы. Мощный удар очередной волны оторвал руки Валерии от мачты и девушка, перекатившись по палубе и безуспешно пытаясь ухватится за что-нибудь, скрылась за бортом корабля. Князь оторвался от каната и кинулся вслед за своей воспитанницей, но следующая волна сбила его с ног, ударила о стенку канатного ящика и уже в бессознательном состоянии оставила лежать у основания мачты.
Прохладный воздух раннего утра бодрил. Верный Брунер легкой рысцой двигался по берегу залива, не мешая мыслям своего наездника. Зигфрид Кроненберг, молодой правитель Даварии, совершая утреннюю прогулку, размышлял о делах в государстве. Все тяжелее становилась жизнь, причем не только в их королевстве, но и у соседей. Население прибавлялось из года в год, а количество земли, пригодное для посева зерна и выпаса скота, оставалось тем же. Почвы, не знающие отдыха, истощились, урожаи становились все более скудными. Мясо и молоко давно было редким продуктом на крестьянских столах. Рыба и горные грибы спасали их всех от голодной смерти. Что делать дальше молодой Кроненберг не знал. Его отец, Франц Кроненберг, погиб три месяца назад вместе с женой Рогнедой при обвале в горах. Их тела откопали только на третьи сутки и, по обычаю, сожгли, развеяв пепел над полями. Зигфрид стал править королевством, а младший брат Ференц пока еще радовался беззаботной жизни, не думая ни о чем, кроме вина и девушек. Зигфриду было двадцать три года, его брат был младше на шесть лет. Их мать, которую в Даварии прозвали Белой Волчицей из Иринеи, была строгой и порой жесткой женщиной. Возможно, она понимала, что ее сыновьям будет непросто выжить в этом суровом мире. Некоторые из их соседей, отчаявшись бороться за выживание, принялись ходить в морские походы на своих драккарах и разорять богатые земли смуглых скерсов, привозя обратно золото, ткани, зерно и невольников. Правда, возвращались не все, воины Султаната Скерсия жестоко бились за свое добро и свою свободу. Зигфрид раздумывал, стоит ли даварцам пускаться в набеги за богатой добычей? Он не видел другого выхода.
