Метаморфоз наградил ее организм многими качествами, которых нет ни у других магов, ни у простых людей. Вместо полной аннигиляции защитные функции ее тела просто преобразовали клетки таким образом, что она смогла выжить. Не сомневаюсь, что с течением времени возможен и обратный процесс, весь вопрос состоит в том, хватит ли у нее сил на этот величайший подвиг? Во всяком случае, это дело долгое, потребуется медицинская поддержка и каждодневное обследование. Я буду докладывать постоянно, прошу лишь хотя бы на какое- то время засекретить этот случай и избавить меня от толпы сочувствующих и просто любопытных. Находиться здесь сможете только вы, Ваше Величество и муж Валерии.
С этого ужасного дня жизнь Роберта Калхоя разделилась на «до» и «после». Где-там, в прошлом, осталось самое светлое, самое лучшее, что случилось с ним в жизни. А здесь и сейчас рядом маялось горькое настоящее. Тело, в котором существовала его любимая женщина, страдало и мучилось, он чувствовал это и ничем не мог помочь. Лишь подолгу сидел рядом, поглаживая уродливые отростки, бывшие раньше нежными, тонкими руками и говорил, говорил… Говорил, что любит ее, что она сильная и справится, что ее ждут дети и ждет он, ее муж. Он уходил, когда Дейки начинал свое каждодневное обследование, чтобы побыть с детьми и рассказать им, какая у них замечательная мама, которая сейчас ушла в экспедицию, потому что она там очень нужна. Он читал им книги, как всегда делала это Валерия, готовил вкусные обеды и ужины, играл с ними, занимался уроками со старшими братьями, а потом снова уходил в медицинский бокс, оставляя детей и дом на няню и домработницу. А в боксе снова садился рядом с тяжелым, желтым телом, нежно гладил бесформенную голову и рассказывал о детях, которые любят и ждут ее, единственную женщину, которая им всем так дорога.
Александр, видя постоянные, мучительные визиты Роберта, предложил ему отправиться на короткое время в посольство к гоблинам, но тот лишь сверкнул холодным синим взглядом и молча отвернулся.
— Ваше Величество! Вот уже три недели я прихожу к вам, но вы так и не сказали мне, где я могу встретиться с вашей сестрой и убедиться, что с ней все в порядке.
Король Зигфрид Кроненберг стоял перед королем Александром Воронцовым и требовательно смотрел на него своим стальным взором. При всем старании сам Александр так и не смог выработать у себя такого взгляда, Зигфрид мог и не говорить, за него говорили глаза. Александр позволил себе чуть виновато улыбнуться и успокаивающе проговорил:
— Вам не стоит так беспокоиться, Ваше Величество. Валерия все это время находится в дальней экспедиции, ничего особенного, позже о ней узнают все, но пока мы хотели бы сохранить некоторую долю секретности. Через одну-две недели вы одним из первых узнаете детали, а пока — просто наберитесь терпения. Да и что вас, собственно, беспокоит? Валерия не впервые уходит в экспедицию, она не одна.
— Я вижу сны. — Зигфрид сжал пальцы в кулак и ровным тоном продолжил: — Валерии плохо, она стоит за толстой, прозрачной стеной и мучительно пытается пробиться за нее. Она никого не зовет, бьется сама и силы ее на исходе.
Он помолчал, тяжело вздохнул и добавил:
— Я жду известий от вас, Александр.
Воронцов обессиленно рухнул в кресло, едва за гостем закрылась дверь кабинета. Все, кто любил его сестру, кто поддерживал ее сейчас, были крайне измучены, не зная, что могут сделать для нее. Особенно беспокоил его Роберт Калхой, от которого за три недели осталась лишь тень, казалось, он физически ощущал все, что происходит с его женой в тисках огромного, неуклюжего тела и не просто сострадал из чистого милосердия, он сам страдал вместе с ней.
Роберт, ссутулившись сидел на стуле рядом с телом, всей своей огромной массой развалившимся на столе в медицинском боксе. Сегодня Дейки, как всегда, обследовал его, что-то записывая на диктофон и в глубокой задумчивости удалился в свой закуток за боксом, который служил ему кабинетом. Там он шуршал лентами записывающей аппаратуры, тяжело вздыхал и пытался насвистывать какую-то немудреную мелодию. Роберт откинулся на спинку стула и прикрыв глаза, задремал. Очнулся он, услышав тихий разговор за стенкой бокса. Дейки Ивата разговаривал с Воином Создателя Ладомиром.
— Не знаю, Лад, честно говорю тебе, не знаю, что дальше делать. Мы ежедневно поддерживаем это тело всеми доступными методами — плазма крови, имуномодуляторы, все препараты, которые оно не отвергает. В ней нет крови в том виде, в котором она имеется у людей. Она смогла пережить распад материи, преобразование частиц в античастицы… Я не физик, Лад, я просто маг-медик, но то, что она осталась жива, даже в таком виде и состоянии, я причисляю к Великому чуду Создателя. И не знаю, как это можно поправить, как помочь ей вернуться к прежнему облику.
