Утром Илона помогала принцессе встать, расчесывала и укладывала ей волосы, одевала, между делом проверяя ее общее состояние. После завтрака, с трудом съедаемого их пациенткой лишь на четверть, Валерию усаживали в плетеное кресло на открытой веранде, где она дремала под мягкими солнечными лучами. Перед обедом Зигфрид приносил для нее стакан с растворенной в воде драгоценной каплей, кончиками пальцев притрагивался к подбородку девушки и следил, как она аккуратно, небольшими глотками, выпивает содержимое.
После обеда он приподнимал ее из-за стола и они уходили на прогулку. Слабыми ногами, придерживаемая Зигфридом, Валерия шагала неровно, то и дело останавливаясь. Зигфрид, сжимая зубы, не давал ей возможности долго отдыхать, увлекая по дорожке дальше, к фонтану, к небольшим качелям, установленным под яблонями. Там, уже страшно уставшую и безвольную, он усаживал ее себе на колени и она засыпала у него на руках, стоило ему лишь слегка начать раскачивать качели и поглаживать ладонями спину и плечи своей пациентки.
На ужин Валерия выпивала стакан молока, после этого Зигфрид купал ее, делал массаж, тонкостям которого научился у целительницы. Аккуратно и бережно он разминал мышцы затылка, воротниковую зону, плечи. После разминания рук приходила очередь спины, бедер, ног. Он массажировал и поглаживал аккуратные, маленькие ступни стройных ножек, милые, розовые пальчики. Затем одевал свою пациентку в ночную рубашку и укладывал спать. Следующий день в точности повторял предыдущий и всякий раз он с надеждой вглядывался в лицо Валерии, желая увидеть хоть небольшой проблеск изменения к лучшему. Он извелся за эти десять дней, постоянно опасаясь потерять драгоценный флакон, пролить нечаянно каплю лекарства или разбить тонкий хрусталь. Между тем мышцы прежде слабого тела заметно окрепли, походка Валерии стала уверенней, а на шестой день после окончания курса лечения, выйдя из комнаты, где он жил все это время, Зигфрид услышал ее тихий, дрожащий голос, обращенный к целительнице:
— Я вижу? Мне кажется или я могу видеть?
Он постоял немного, прижавшись спиной к стенке, затем развернулся и вышел из дома, чтобы после короткого отчета Александру Воронцову отбыть в Кронхейм. Обратно он вернулся через три дня, не предупредив заранее о своем визите. Открывшей дверь милой девушке, видимо, прислуге, коротко сказал:
— Зигфрид Кроненберг к Валерии Калхой.
Девушка посторонилась, впустив его в дом и пригласила пройти в гостиную. Через несколько минут он услышал легкие шаги и в комнату вошла она — принцесса, вдова и его любимая женщина. Взгляд ее был спокоен и почти безучастен, лишь едва уловимая тень интереса мелькала в нем, оживляя бледное лицо. Он шагнул ей навстречу, вглядываясь в темную зелень глаз.
— Здравствуйте, Ваше Высочество. Рад, что ваше состояние позволило наконец-то увидеть вас. Я прибыл к вам с приглашением от посла Нерикена, он обеспокоен тем, что вы давно не посещаете его и хотел бы удостовериться в том, что не нуждаетесь в помощи с его стороны. Не согласитесь ли побывать у него в гостях сегодня, со мной?
— Пожалуй. — чуть помедлив произнесла Валерия. — Мне очень жаль, что такой хороший друг был разочарован во мне. Возможно, наша встреча смягчит его сердце.
Посол Нерикен принимал в своем кабинете какого-то важного гостя, но услышав о том, что его посетили люди из Либерии, быстро закончил разговор и выпроводил своего визави с обещанием разобраться в тонкостях обсуждаемого дела позднее. Быстрым, упругим шагом вышел он навстречу своим новым гостям, кивнул в знак приветствия Зигфриду и оглядел Валерию цепким, внимательным взглядом.
— Ваше Высочество, Ваше Величество! — он поклонился и ласково улыбаясь, поцеловал принцессе кончики пальцев.
— Вы очень быстро переняли куртуазные манеры некоторых наших придворных, Ваше Величество. — с легкой усмешкой произнесла Валерия. — Вероятно, вовсю пользуетесь этим при своем дворе?
На долю мгновения опешивший Нерикен быстро ответил:
— Но как вы пришли к такому выводу, принцесса? Как вы догадались, что я — глава этого синекожего народца, именуемого у вас гоблинами?
— За вами нет никого, мудрейший Нерикен. Вы ни разу не испросили время, чтобы с кем-то посоветоваться для принятия решения. И наконец, вы самый умный и предусмотрительный посол из всех, кого я видела в своей жизни.
— Ну, что же. — засмеялся Нерикен, обнажая ряд острых, белых зубов. — Если встретились в одном месте и в одно и то же время сразу три таких важных персоны, то они могут провести это время в приятном общении. Не желаете лучший гоблинский чай? Сбор я готовил лично, собственными руками.
