Последнее, что я увидела: чёрная молния стремительно располосовала пространство между Рианом и барсом, причём моего друга на прежнем месте не наблюдалось. А дальше… дальше, похоже, смерть, надеюсь, только моя и я там не встречу своего верного друга. Он ведь пошёл на это только ради меня, он должен оставаться живым.
Из-за двери, за которой была комната графа Ларелона, не доносилось ни шороха. И не удивительно, раз энеш-тошерн предпочёл поставить заклинание тишины на своё жилище, дабы никто не смог подслушать его разговор, не предназначенный для чужих ушей.
Сфера-вестник отображала фантом Висмута Инеевого, все ещё лежащего на больничной койке, но уже чувствующего себя гораздо лучше.
— Господин, смотрю, вы в добром здравии, — с нажимом поздоровался Данте. Он не приклонял колено, а раздражённо скрестил руки на груди. Белая прядь волос сверкала в свете ламп-артефактов, подчёркивая усталые глаза графа. — Девчонка давно находится на месте и ни о чём не подозревает. Прошу вас как можно скорее забрать её во дворец.
— Не торопи события. Битва с Главным генералом измотала меня больше, чем хотелось бы. Мы же не стареем, а становимся древнее и чем древнее, тем сильнее. Зейну было более трёх тысяч лет, если что.
Звучало как жалкое оправдание, только факт победы молодого мужчины, которому ещё и тысячи-то нет, над древним военачальником вызывал восхищение.
— Есть ли в Алросе кто-нибудь ещё из Снежных волков помимо девчонки? — потребовал доклада наместник.
— Я тщательно проверял на иллюзии всех встречных жителей, не нашёл ни единого Снежного волка.
— Отлично. Скоро я приду, но ты жди меня столько, сколько понадобится. И главное — не причиняй ни малейшего вреда той… Роуз. Вообще сомневаюсь, что она знает о своей крови. Может, будет на моей стороне, когда я ей поясню ситуацию.
Данте решил поделиться своим мнением:
— Она искренне верит в своё человеческое происхождение.
— Уверен, что она тебя не обманывает? — с сомнением протянул Висмут.
Ларелон подавил очередной приступ раздражения и не стал показывать клыки, как обычно делал, если его кто-то уж слишком сильно бесил. Нет, вы посмотрите, этот вонючий оборотень смеет сомневаться!
— Подбирай выражения, — холодно отчеканил волк. Эхо от ментальной магии липким осадком развеялось по комнате. Всего на миг с оборотня спала личина того человека, под видом которого прятался наместник, и этого мига хватило, чтобы Данте вновь разглядел то прекрасное пусть и суровое лицо беты клана Снега. — Приду, как только смогу. А ты будешь держать её там столько, сколько нужно. И да, молись, чтобы ты оказался прав, и Роуз действительно считала, словно её родители — люди.
Дан услышал шум хлопающей двери и надрывные крики Адриана, зовущего на помощь. Висмут тоже это услышал.
— Что там происходит?
Самое дурное предчувствие охватило графа с головой, и он поспешил попрощаться со своим начальником.
— Жду вас в ближайшие дни!
Граф выключил связь, чтобы выскочить из комнаты и понестись к выходу из дома, откуда доносились голоса Мирона и его младшего брата.
Герцог телепортировался к Адриану сразу, как только получил сигнал бедствия по родовой связи семьи Сатанор.
Каково же было удивление Мирона, когда он очутился в густом лесу, а на земле сидел бледный брат, прижимающий к себе холодную рыжую девушку? Герцог не раз видел людей в таком состоянии, даже больше, для запугивания убивал их, чтобы позже воскресить. Только в этот момент перепугался сам. Каменное сердце энеш-тошерн затрещало, готовое расколоться от вида погибшей хрупкой Роуз.
— Что, чёрт возьми, здесь случилось? — прохрипел Мирон, рухнув на колени рядом с телом девушки.
Золотые глаза Адриана вновь смогли стать сапфировыми. В них стояли слёзы.
— Воскреси её и только потом задавай вопросы. — Требование, приказ.
Герцог прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, только с ужасом понял, что не смог нащупать остаточные нити души рыжей. Без этих нитей её не вернуть. Мирон пробовал найти их снова и снова, пока не открыл глаза и не спросил:
— Сколько времени прошло с момента смерти?
— Не более получаса, — глухо ответил Риан. Он прижимал девушку к себе, будто это могло сохранить в ней жизнь. Или надежду вернуть потерянную жизнь. — Почему ты её не воскрешаешь?
— Я не нахожу остатков души! — неожиданно жалко взвыл Мирон, хватаясь за голову и запрокидывая оную к небу. Как же ужасно чувствовать себя бессильным, в тот момент, когда все его мощь по-настоящему нужна!
Повисло ужасающее молчание. Риан смотрел на брата и видел: тот не лжёт. Но уж лучше бы лгал, потому что иначе…
— У неё нет шансов? — страшные слова сорвались с языка раньше, чем он успел их обдумать. Эти слова несколько раз ударили его по голове и попытались разодрать сердце. Черты лица Адриана заострились, но не из-за смены ипостаси, — из-за того, что он плотнее стиснул зубы.
