— Шансы есть всегда. Только, кажется, мне понадобится больше времени. Давай её в дом, там я смогу провести один ритуал. — Мирона редко можно увидеть в таком замешательстве, таким жалким и неуверенным в себе. Едва слышно старший брат добавил: — Последняя надежда, Адриан, очень хрупкая надежда. Потом ты в любом случае мне расскажешь, что вы забыли на Диких землях!
— Всё без утайки, — клятвенно пообещал младший брат и, аккуратно подхватив своё сокровище, шагнул в открывшийся тёмный портал, за которым был виден почти родной коттедж.
Было ужасно видеть хрупкое изломанное тело рыжей девушки, лежащее на земле в центе огромной пентаграммы. Но ещё ужаснее понимать, что вот-вот она может полностью уйти из этого мира. Даже самый могущественный некромант на Вапироне не в силах воскресить Роуз при обычных условиях, какие же тогда шансы у неё в этой пентаграмме? Риан хотел спросить, только понимал: лучше сейчас герцога не отвлекать.
Руки Мирона подрагивали, чего он за собой никогда ранее не замечал. Да и всем сейчас было жутко: Рози успела подружиться даже с прислугой этого дома, стала любимой Адриана, завоевала благоприятное расположение графа Ларелона и герцога Сатанора. В этот страшный момент всеми любимая Розочка лежала и не подавала никаких признаков жизни.
Герцог, помня, что медлить или ошибаться нельзя, сцепил дрожащие пальцы в кулаки и начал ритуал. Этот ритуал способен отрастить остаточные нити души, к которым можно потом привязать жизнь обратно. И время катастрофически ограничено.
Адриан наблюдал за потугами старшего брата, словно откуда-то издалека. Мысленно он оставался в том лесу и вновь и вновь убивал альфу клана Серебра, мстя за смерть возлюбленной и за муки её семьи. И более Риан не может от себя скрывать: он любит её всем сердцем. Только защитить не смог. Не смог…
«Ничтожество», — проносилось в голове полукровки, когда он в очередной раз сворачивал шею главному снежному барсу.
Что-то хрипло бормоча, Мирон ритуальным ножом рассек свою ладонь и выставил её над лежащим телом Роуз. Красные капли сорвались вниз, но стали замедляться. Герцог прекратил бубнить и сказал то ли сам себе, то ли всем остальным:
— Если капли крови испарятся и не долетят до неё, то к ней вернётся жизнь. Если коснутся… значит, некромантия бессильна.
Казалось, сам воздух стал плотнее, не давая алой жидкости упасть на рыжую девушку. Но те неуклонно приближались так же неотвратимо, как сама смерть. Наблюдать за этим было просто невыносимо, но никто не проронил ни звука и не посмел отвернуться. Некоторые одними губами шептали молитвы Отарису или Линде (покровительнице гномов), думая, что таким образом хоть как-то помогут.
Десять сантиметров. Девять, восемь, семь, шесть…
«Прошу», — взвыл Адриан, чувствуя, как подкашиваются мигом ослабевшие ноги.
Терпение у кое-кого лопнуло. Герцог бессильно зарычал, после чего его глаза засияли ослепительно ярким салатовым светом, а багровые капли с шипением испарились буквально в сантиметре от лица Роуз. Эхо от некромантии с головой накрыло несколько километров вокруг. Мирон пошатнулся, но вовремя подоспевшие Риан и Данте подхватили его под руки, не позволяя упасть.
Никто не проронил ни слова, и все как один продолжали смотреть на рыжую. Миг. Второй. Третий…
Начали затягиваться страшные смертельные раны, в конечном итоге не оставив ни рубца, ни синяка.
Грудь девушки судорожно поднялась и Рози жадно сделала первый вдох. Она снова жива, только теперь никто не двигался, стараясь поверить счастью.
Быстрее всех поверил Риан и, бросив ослабевшего герцога на руки другу, склонился над рыжей. Он пощупал пульс. Жива! Сдержанные слёзы всё-таки прорвались, но стеснительный Адриан быстро их вытер, опасаясь, что Роуз первым делом увидит его плачущим.
Наконец, отмер Мирон и начал отдавать указы, тяжело волоча непослушным языком:
— Адриан, Роуз пока что очень слаба и проспит некоторое время. Знаешь, желательно спать не на холодной земле, так что возьми её в свои хилые ручонки и пойдём к ней в комнату. — Герцог повернулся к Данте. — А ты, мой герой, прекрати сдавливать мои рёбра!
Граф и сам не заметил, что от переживаний нещадно сжимал своего друга и тискал как какого-то кота. Смутившись, Дан выбросил Мирона на землю.
Герцог прошипел пару проклятий и, потирая ноющие бока, неуверенно встал.
Они пошли в дом, осчастливившая прислуга ушла по своим делам. Граф и герцог дождались Адриана в гостиной, пока тот укладывал своё сокровище в тёплую постель. Мирон задумчиво посмотрел в окно на сереющее небо. А ведь Роуз могла и не дожить до этого рассвета… Поморщившись, Сатанор выкинул неприятные мысли из головы.
Вскоре в гостиную пришёл и Риан, он уселся в глубокое кресло напротив энеш-тошерн и без лишних церемоний начал говорить:
— Для начала, я скажу, что связывает Роуз с оборотнями. Не думаю, что она мне потом за это скажет спасибо, так что, Ларелон, тебя не задерживаем. Это её личные секреты, которые она мне доверила как своему другу.
Данте потрясённо посмотрел на обоих братьев, не веря, что его выгоняют.
— Что? Но ведь я тоже ей друг…
