Сейчас он помогал Марийке сойти с крыльца. Та тоже не отказала себе в удовольствии выпить еще чашечку чая с домашним хлебушком. И с яичком. И с паштетиком. В общем, второй завтрак затянулся чуть ли не до обеда.
Накормленный до отвала Иван лениво потянулся и заявил, что теперь он просто обязан расчистить двор… И перед двором… И проезд…
– Да тебя накорми еще чуть-чуть, ты и до города дорогу разгребешь! – заржал майор.
– Ну, если тока ты поможешь! – засмеялся в ответ Иван.
Посидели они душевно, можно сказать, даже по-дружески.
Женщинам стало казаться, что майор Ивану как-то по-своему, по-мужски, симпатизирует. И он в самом деле взял лопату и вместе с ним, плечом к плечу, пошел воевать с заносами.
Дорогу разгребать, конечно, не стали, но тропинку между дворами вдвоем раскидали. Так. Не сильно. На двоих проход.
И теперь Никитич собирал домой Марийку.
– У нас с тобой там с утра пара дел неоконченных осталась, – хитро вскинул брови он, а Марийка то ли довольно, то ли смущенно засмеялась.
– Вот это любовь! – улыбнулся им вслед Иван, стоя на Ленкиной кухне. – Чувствуется, что всю жизнь вместе.
– Они-то? – прыснула Ленка. – Два месяца! Нет! Три…
– Да ладно, – удивленно посмотрел на нее Иван.
– Да вот те крест! – усмехнулась Семеновна. – Три месяца, как женаты… Правда, – тон ее чуть изменился, – знают друг друга всю жизнь. Что есть, то есть. И любят, – совсем тихо закончила Ленка и отвела расстроенный взгляд.
– Ну, – подошел к ней чуть ближе Иван, – чтобы любить, не обязательно же всю жизнь знать.
Он стал у нее за спиной так, что она чувствовала его дыхание на своей шее.
– Ты же во что-то во мне влюбилась, – проворковал тихо он, поправляя непослушные Ленкины локоны около ушка, – пусть и не знала…
– Я… – Ленка резко обернулась.
Она что-то хотела сказать, но встретила горящий страстный взгляд Ивана и тут же все забыла. Вообще, как говорить, забыла. Как дышать, забыла. Стояла и плавилась в этом жарком огне темно-серых глаз! Его зрачок расширился настолько, что радужка была едва видна, его дыхание сбилось, его сердце колотилось так, что Ленка поклясться была готова, что слышит его…
– Мы же… – хриплым голосом произнес Иван, аккуратно касаясь ее щеки. – Мы же с тобой именно этого и хотели, – он поймал в свои ладони ее лицо, провел большим пальцем по ее нижней губе, – иначе зачем бы ты меня ждала, – почти прошептал он и впился в ее губы страстным, голодным поцелуем…
Его руки заскользили по ее телу, сжимая, стискивая, изучая, лаская…
А ее руки…
А ее руки нащупали столовое полотенце!
– Ах ты! – выкрикнула она, опуская на спину Ивану свою тяжелую длань.
И даром, что в ней был зажат кусок ткани. Это, скорее, так, для вида.
– Ленка! – аж присел не ожидавший такого поворота Иван.
– Что Ленка? – задыхалась то ли от гнева, то ли от чего другого та. – Что Ленка?
– Ты чего дерешься? Я же… Мы же…
– Какие мы, когда ты имени своего не помнишь? – вскипела Семеновна.
– Имени, может, и не помню, а то, что ты с ума меня сводишь, помню! – огрызнулся Иван. – Я рядом с тобой ни сидеть, ни стоять спокойно не могу! Штаны давят!
– Да то они не твои, а Никитича, вот и давят, – ляпнула Ленка.
– Да? – возмущенно взвыл Иван, схватил Ленку за руку и…
Семеновна покраснела…
Нет, она так примерно представляла… Еще утром приблизительные размеры почувствовала… Но…
Ох…
Ленка отдернула руку, нервно сглотнула, а Иван довольно хмыкнул.
– Я должен был просто с ума от тебя сойти, чтобы поехать в такую тьмутаракань, – развел он руками, оглядываясь. – Ну, вот, – жаркий взгляд на Ленку, – судя по всему, и сошел!
– Да иди ты! – расстроенно отмахнулась женщина и попробовала с кухни уйти, но…
– Лен, ну подожди, Лен, – снова поймал ее в свои объятья Иван. – Ну подожди, лапунь, ну прости, – совсем другим тоном заговорил он, – я не хотел! Обидеть тебя я не хотел!
Никакого самодовольства в голосе, никаких елейных ноток. Только теплота, беспокойство и… ласка. Совершенно искренняя нежность.
– Я ж не помню, на чем мы с тобой остановились, – тихонько прошептал ей на ухо он. – Я чувствую, что рядом с тобой с ума схожу, вот и… Если я так на тебя запал, – тут он все-таки вскинул брови и усмехнулся, – я ж, наверное, и раньше подкатывал. А вдруг, – его голос на секунду срывается, – не оправдаю твоих ожиданий и такую женщину упущу!
– Значит, слушай меня, – Ленка не выдержала и по-марийкиному уперла руки в бока. – Ты приехал поближе познакомиться! Но не в койку меня тащить!
На этой фразе Иван удивленно вскинул брови, будто услышал оксюморон, задумчиво почесался.
– Ну хорошо, хорошо, – вздохнул он. – Прости, лап… Но уж больно ты мне…
Он замолчал, вздохнул, но окинул при этом Ленку очень красноречивым мужским взглядом. Взглядом, не оставляющим никаких сомнений о намерениях его обладателя.
Ленка в ответ поджала губы и воинственно скрестила руки на груди…
– Ладно, проехали, – отмахнулся Иван, засопев обиженно. – Пошли, покажешь, что да как…
– В смысле? – непонимающе нахмурилась Ленка. – Что я должна тебе показать.