Б.Слушайте, неужели вы думаете, что и Пушкину не задавалось вогнать туда необходимый ему смысл, не только вам? Не каждая строка Пушкина совершенна. И когда она не совершенна, значит, даже он жертвует благозвучием в угоду смыслу. Успокойтесь, да если бы вы знали, как занудна эта сатира! Хорошо, что ее нет в Мытищах, а то бы вы ничего
Р.У вас есть Ювенал?
Б.Да, пожалуйста. Вы помучьтесь, а я кофе сварю.
Всюду, во всякой стране, начиная от города Гадов
Вплоть до Востока, до Ганга, — немногие только способны
Верные блага познать, отличив их от ложных и сбросив
Всех заблуждений туман.
Туман, туман! Я угадал!
Б.
Р.
Б.Неблагозвучно и непонятно. Рассудок — это что, отдельная от вас часть?
Р.Сначала он переводит, можно сказать, слово в слово, а потом бросает на полслове...
Б.Засыпает.
Р.А это «Пошли мне долгу жизнь...» откуда?
Б.Он на
Р.Какая обезьяна??
Б.Проскочите сто восемьдесят стихов и наткнетесь.
Р.«Дай мне побольше пожить, дай мне долгие годы, Юпитер!» Тут никакого
Б.Наверно,
Р.И он мог себе это позволить?
Б.Он мог. Особенно когда ему не хотелось, когда стеснялась его свобода. В цензурных правках это особенно видно. Ему становится все равно.
Р.Зачем же он брался?
Б.Ему нужен был не Ювенал, а Козловский. Пушкин нуждался в нем как в сотруднике «Современника». Пушкин его весьма уважал как просвещенного европейца. Он вообще умел восхищаться превосходством других во всем, кроме того, в чем не было ему равных… Он и царем, и Дантесом восхищался. И знаете, за что? За красоту и рост. Вот потому и пошел на жертву… Ее легче было приносить Козловскому, чем обществу. Споткнулся на
Р.
Б.Ну, черновики-то вы могли посмотреть. Там она и у Пушкина водится.
Р.Почему вы зациклились на ней?
Б.Это не я… еще в лицейском «Автопортрете»… вообще, если просмотреть его автопортреты, многое проясняется в его интересе и раздражении при переводе Х сатиры. Он выхватывает из этого водопада именно про старость и уродство.