Но что значит — несвободные СМИ? И насколько велики препятствия для становления по-настоящему независимых, эффективных и читаемых СМИ?
«Тут довольно смешной парадокс, — заметил Дмитрий Быков. — Я никогда не испытывал давления со стороны государства, но всегда — давление, и очень сильное, со стороны работодателя, который всегда бежал впереди государственного паровоза, забегал вперед, боялся, панически не желал предоставить мне какую-либо свободу, то есть люди перестраховывались безо всякого на то основания».
Другой журналист (пожелавший остаться не названным), проработавший несколько лет в новостном отделе телеканала, тоже не мог вспомнить ни одного случая, когда бы его прижимали по политическим мотивам. «Ну, если Газпром, к примеру, заключил контракт на рекламу, то не рекомендуется мочить Газпром. A во время Беслана давления не было, но просили не употреблять слово „штурм”. Просило непосредственное начальство. Другого давления не было».
Но такие случаи, как с Газпромом, типичны и в Штатах, где они тоже служат поводом для жалоб на ущемление прав журналистов. Однако нужно различать вопрос денежный и вопрос политический — даже если они тесно связаны. «Говори что хочешь, только не на мои деньги» — это имеет право потребовать каждый.
На данный момент я не вижу в «оппозиционной прессе» ничего оппозиционного. Если у «Коммерсанта» есть какая-то антипутинская позиция, то она никаким образом не аргументируется, а просто подразумевается по умолчанию. Или в виде стёба. «Ну мы же с вами умные люди…»
