Они вполне оправданны, если автор нагружает текст разнообразными смыслами. Но неуместны, если автор демонстративно предлагает сыграть с ним в некую игру и сам захвачен ею. Игра, кстати, носит не только вербальный характер. Картинки, рассыпанные по страницам книги, приобретают нагрузку, несвойственную иллюстрациям, это такие визуальные приколы. Мимоходом упоминается о психоанализе — пожалуйте, вот вам картинка: “кушетка психоаналитика”, вскользь говорится, что у подростка на лацкане логотип футбольного клуба ЦСКА — воспроизводится и сам логотип. Вот еще несколько рисунков: “Дублон испанский”, “Хрустальный дворец в Лондоне”, “Метрокэб Н. А. Фандорина”, “Схема человеческого мозга”, “Часы Раскольникова”, “Браунинг Сивухи”, “Годзилла”, “Веджвудская чашка”… Самая забавная фишка: “Писатель Б. Акунин и литературный агент Марфа Захер”. Тон этой визуальной игре задает помещенный на титуле хрестоматийный портрет Достоевского работы Перова с двумя популярными компьютерно-мультяшными персонажами, выглядывающими из-за спины классика, Инуясей и Спайдерменом.
Этот же портрет может служить ключом и к игре с Достоевским, которая также имеет несколько уровней. Один из них — многочисленные аллюзии на “Преступление и наказание”, прямые и скрытые цитаты, откровенное и неявное сходство героев.
Русская классика — это питательная среда романов Акунина. Его герои живут не в ХIХ веке, воссозданном по историческим источникам, а в мире Достоевского, Тургенева, Лескова. Узнаваемость персонажей, словно сошедших со страниц известных книг, — принципиальная черта его стиля. Эраст Фандорин потому и пришелся многим по душе, что был помещен в привычный литературный мир. Подобная игра с классикой рассчитана на читательское соучастие, но автор милосерден и к тем, кто не ведает о правилах игры.
Лучше, если читатель романа “Пелагия и Красный петух” помнит Поэму о великом инквизиторе Достоевского и способен оценить вопрос обер-прокурора Святейшего Синода Константина Победина нелепому сектанту: “Зачем ты пришел мне мешать?” — тот буквально повторяет вопрос великого инквизитора Христу. Но роман будет понятен и тем, кто “Братьев Карамазовых” не читал, о десятках последующих литературно-философских толкований Поэмы не ведал, о письме Достоевского к Константину Победоносцеву с объяснением ее смысла никогда не слыхал, да и вообще не сопоставит Константина Победина ни с Победоносцевым, ни с великим инквизитором.
