Читатель, знакомый с Достоевским, лучше оценит совершенно ставрогинский поступок актера Терпсихорова в романе “Пелагия и Черный монах”, прыгнувшего, рискуя жизнью, с обрыва, чтобы спасти котенка, — а потом равнодушно швыряющего его к ногам маленькой девочки: сумасшедший до того вжился в роль Николая Ставрогина, что играет ее в жизни. Психиатр Донат Саввич Коровин, любопытное сочетание наследника миллионного купеческого состояния и фанатика медицины, поведение своего пациента объясняет. А вот что другая дама в том же романе, эффектно появляющаяся на коне, тоже играет роковую героиню Достоевского, что-то вроде Настасьи Филипповны или Лизы Тушиной (не оттуда ли и конь?), — никак не сказано. Читателю, помнящему обстоятельства жизни Достоевского, мучительный роман с Аполлинарией Сусловой и вереницу его непредсказуемых, страстных и гордых героинь, забавно наблюдать, как Акунин иронически снижает этот излюбленный тип Достоевского. Но тем, кто никаких аллюзий здесь не увидит, роман все равно понятен. Читатель неподготовленный просто лишается дополнительных коннотаций, которые и составляют для многих главную прелесть чтения Акунина. Но никто ведь его к этой игре не принуждает.
Иное дело в романе “Ф. М.”. Игра становится самоцельной. Дано: реалии, предметы, некоторые черты персонажей современной части романа соотнесены с “Преступлением и наказанием”. Цель игры: найдите сходство. Что ж — поищем. Подобно тому, как Достоевский бракует начальный вариант повествования, — бракует его и современный автор: “Стоп. Неправильно начал. Дубль два. Поехали”, — и далее следует текст, варьирующий первую фразу романа Достоевского. “В начале июля, в чрезвычайно жаркое время, под вечер, один молодой человек вышел из своей каморки, которую нанимал от жильцов в С-м переулке, на улицу и медленно, как бы в нерешимости, направился к К-ну мосту” — так начинается “Преступление и наказание”.
