Задача потягаться с великим писателем, выполнив удачную стилизацию его текста, могла казаться Акунину новой и заманчивой. Дежурное сравнение этой попытки с насквозь игровыми “Гамлетом” и “Чайкой” мне не кажется правильным. Я не отношусь к поклонникам этих проектов, но не испытываю и никакого раздражения против них. По-моему, только критик, обделенный чувством юмора, может устроить выволочку Акунину за его “Чайку” или “Гамлета”, всерьез упрекнув автора за “вторичность” и даже “плагиат” — как сделал это Михаил Золотоносов (“Московские новости”, 2002, № 33). Акунинская “Чайка” вовсе не стилизована под Чехова и не предлагается в качестве чеховского текста. Автор выступает с открытым забралом (как и в “Гамлете”). Сочиняя же повесть “Теорийка”, автор воспользовался лишь одним своим фирменным приемом: поселил потомка фон Дорнов в тексте мнимого Достоевского. Из всех героев “Преступления и наказания” следователь Порфирий Петрович единственный, лишенный фамилии. (В черновиках, правда, он именуется Порфирием Филиппычем Семеновым, но в окончательном варианте отчество изменилось, а фамилия исчезла.) Этой причудой писателя отлично воспользовался Акунин, произведя род Порфирия Петровича от служивого немца, то ли фон Дорна, то ли фон Дорена, захиревшая линия которого превратилась в Федориных.
В остальном же проступают следы амбициозного замысла: написать текст в стиле Достоевского. Речевая манера писателя старательно копируется: характерные обороты, словосочетания, часто встречающиеся слова: “по недостатку средств временно вышел из университета”, “жительствует”, “в противуположность”, “сладострастник”, “речений”, “надобно”, “кофей”… Повторены описания предметов одежды, встречающиеся в “Преступлении и наказании”… Порфирий Петрович говорит с теми же “словоерсами”, что у Достоевского. Иногда из “Преступления и наказания” вставлены фрагменты. Например, портрет Раскольникова (“Кстати, он был замечательно хорош собою, с прекрасными темными глазами, темно-рус. Ростом выше среднего, тонок и строен”) полностью перенесен Акуниным в своей текст. Перенесен также и портрет Дуни. Позаимствовано с небольшими сокращениями длинное письмо матери Раскольникова, так измучившее героя. Правда, у Акунина это письмо, оставленное спящим Раскольниковым на столе, бесцеремонно читает Разумихин, что как-то низко. Повторены иные сцены — например, обморок Раскольникова.
