Для “эсэсовцев”, сторонников Костенко (и, видимо, его прототипа — Савенко-Лимонова), революция — цель и смысл жизни, а бунтарь-революционер — единственно достойная форма существования человека. В сущности, это стихийный анархизм, очень радикальный и очень наивный. Но анархизм, тем более столь примитивный и столь последовательный, изначально обречен на поражение. Борьба “эсэсовцев” может окончиться только гибелью. Они должны или предать свою борьбу и пойти в услужение буржуазному государству (такой выбор предлагает Саньке Аркадий Сергеевич) и, таким образом, погибнуть духовно, или же умереть под пытками фээсбэшников, под пулями спецназовцев. Санька и его товарищи выбирают, конечно же, второе.
После того, как Яна облила президента своей кулинарной смесью, ФСБ начинает методично уничтожать всех членов “Союза созидающих”. Руководство партии принимает решение — выступить с оружием против буржуазной России. В Москве переворот не удался, но в тридцати областных центрах “эсэсовцы” захватили здания региональных администраций. В родном городе Саньки “эсэсовцы” тоже заняли резиденцию губернатора. И здесь перед ними появился еще один шанс, или, правильнее сказать, еще одно искушение: взять власть в свои руки — издавать декреты, пытаться переманить на свою сторону войска, вести переговоры. Вместо этого “эсэсовцы” готовятся к героической, но бессмысленной обороне: баррикадируются, устраивают огневые точки.
Они не сделали ни одного шага, который предприняли бы революционеры, вознамерившиеся в самом деле захватить власть и сменить в стране общественный строй. Это неудивительно. Взяв власть в свои руки, “эсэсовцы” свершили бы идеологическое самоубийство. Но этот соблазн они выдержали. Для “эсэсовцев” вроде Саньки или Яны бунт — форма существования. Вне его они действительно не могут жить. Их идеал не победа, не новое, справедливое общество, а борьба и героическая смерть. Яна, судя по всему, обречена на мучительную смерть от побоев и пыток. Погибает малолетний Позик, убит Леша Рогов. Судьба остальных предопределена: роман окончился раньше, чем начался штурм здания администрации, но исход боя предрешен.
