К сожалению, Ст. Юрьев далеко не всегда учитывает в своих эссе данное обстоятельство, не всегда учитывает необходимость “выдерживать дистанцию”, чтобы не “рационализировать божественную тайну” (хотя сам пишет о такой необходимости в эссе “Трещины в куполе”). К чему это приводит, нетрудно догадаться. “Похищение Европы” пестрит спорными утверждениями. Считая себя православным, Ст. Юрьев некоторыми своими религиозными воззрениями напоминает то лютеранина, а то и вовсе гностика. Евхаристия им понимается главным образом метафорически. А в эссе “Око за зуб” о воскресении Христовом он пишет: “Вера в воскресение никого ни к чему особенно не обязывает. Это абстрактная вера в некуюискупительнуюжертву, благодаря которой на земле все наконец-то устроится как надо”. Вот уж не думаю, что для верующего этоабстрактнаявера.
О гностицизме4. Его влияние особенно заметно в эссе “Трещины в куполе”, где автор вводит в картину творения некоего Демиурга, так сказать, подручного Мастера. Именно на него возложена рутинная работа по “взаимной адаптации всего сущего”. Учитывая, что Ст. Юрьев вообще склонен демонизировать мир, в котором мы живем (“Творить зло понуждает нас всехмир сей,который во зле лежит и в свое зло нас неизбежно втягивает”), начинают напрашиваться вполне очевидные аналогии с маркионистским простым и познаваемым богом-ремесленником, противопоставленным истинному, непознаваемому, тайному Богу. Первый имманентен этому миру и зол. Второй — чужд ему, трансцендентен и благ. Как заметил по этому поводу Тертуллиан, “Бог Маркионаестественнонепознаваем и никогда не проявляется за исключением Евангелия”5. Бог Ст. Юрьева тоже по преимуществу “никогда не проявляется...”, он запределен. В эссе “Кубатура сферы” наш автор пишет: “Ни человеческая культура, ни вообще человеческая деятельность не принадлежат Богу... Все это свободно от него, но это означает, что и он свободен от всего этого. Бога в этом мире вообще нет. Его царство — не от мира сего... Бог — неотмирен (трансцендентен), именно поэтому он вездесущ, всеведущ и всеблаг”.
Связка “именно поэтому” в данном контексте объясняет нам не то, почему Бог всеведущ, всемогущ и прочее, а совсем другое. Она показывает, что мы не можем мыслить себе Нечто, пребывающее вне пространства и вне времени и тут же актуально в каждой точке этого пространства и этого времени присутствующее. Между тем еще Аврелий Августин, обращаясь к Богу в своей “Исповеди”, определял Его через парадокс: “Самый далекий и Самый близкий”6.
