После этой неудачи он вернулся к малоприбыльной торговле джинсами и одно время даже самолично стоял за прилавком на Чернореченском рынке. Там же, кстати, на рынке, он познакомился с челночницей, что возила из Эстонии польскую обувь в простых хозяйственных сумках по десять — пятнадцать пар; брали у нее неплохо. И это подтолкнуло Володьку заняться обувью, предварительно, конечно, найдя надежную “крышу” (он и до сих пор платил ей по семьсот долларов в месяц)... Обувной бизнес идет неплохо, но настоящего размаха и удовольствия, по словам Володьки, от этого нет.
Параллельно с легальными у него имелись полутайные точки продажи, торговцы работали по договоренности и в случае наездов говорили, что продают свое — “вот прикупил по случаю двадцать пар, стою вторую неделю с ними, да не идет”. В документах, как я заметил, непосредственно Торговый дом “Премьер” встречался очень редко, только когда фигурировали крупные партии товара, вместо него же в накладных частенько указывалось то “ИЧП Степанов” с соответствующей печатью, то ООО “Классик” (у Володьки откуда-то взялась печать и документы этой фирмы), и он хранил накладные на три этих предприятия в разных папках. Когда приходила фура из Польши, документы тоже были разные; и Володька, сам, наверное, устав от этих хитростей, частенько вздыхал, что если захотят проверить всерьез — заморочек не оберешься. И добавлял неизменно: “Но иначе никак”.
Впрочем, в последнее время он пребывал чаще в приподнятом настроении, и это вряд ли связывалось только со сменой сезона и, значит, улучшением торговли; почитав деловую газету вроде “Коммерсанта” или вернувшись со встречи с партнерами, заварив чаю покрепче, он бормотал довольно: “Кажется, устаканивается... да-а, устаканивается потихоньку...” Расспрашивать подробнее я не решался, да и попросту не хотел забивать свою голову лишним, — главное, что моя жизнь тоже устаканивалась.
Магазин Макса с не особенно благозвучным названием “Экзот” находился на площади возле Технологического института. Я попадал сюда редко, в основном вместе с Володькой, зато, попав, смотрел на товары во все глаза, словно бы оказывался в волшебной лавке. Да он таким и был, этот “Экзот”, набитый супермодными безделушками, экстравагантной одеждой и обувью, подделками под индуистскую и африканскую древность.
