И дальше вечер пошел отлично. Она точно переключила что-то в себе, стала раскованной и веселой; когда отдыхать в клубе надоело, я привез ее к себе, благо у Маринки назавтра был свободный день, а я просто не пошел на работу. Позвонил Володьке, сказал, что голова очень болит... Мне на удивление не было стыдно беспорядка в квартирке, холостяцкой неопрятности, а слова Марины: “Надо здесь генеральную уборку сделать!” — я расценил как намек на возможность наших с ней продолжительных отношений... С тех пор пару ночей в неделю мы проводили вместе. Большего, кажется, ни мне, ни ей пока что не было надо...
Томясь ожиданием, когда появится Володька (у него с хозяином магазина Максом и с Андрюхой здесь встреча — сидят уже второй час в Максовом кабинете, что-то решают), я продолжал болтать с продавщицами.
— Маш, слушай, давно спросить хотел. — Рядом — на удивление! — не было посторонних, поэтому я не стеснялся. — Ты действительно на кислоте сидишь?
Та сейчас же отозвалась в своем иронично-агрессивном стиле:
— Ага — по три марки в день высасываю. Одну с утра, одну здесь днем, а потом в клубе.
— Ты и в клуб ходишь? — Я сделал вид, что изумлен, — мол, тебе-то куда в клуб? А вслух с деланной завистью поинтересовался: — В какой, коль не секрет?
— В “Голливудские ночи”, — хохотнула Маша, давая понять, что в этом клубе она уж точно не бывала, но очень хочет.
— Кру-уть! — как бы уважительно качнул я головой и серьезно добавил: — А мне “Голден Доллз” больше нравится. Цены не слабые, зато такую разрядку получаешь. Как король там... все дела...
Маша тоже стала серьезной:
— Ты правда, что ли, там был?
— Ну да. А что?
— Ведь дорого страшно. Парням вообще, я читала, тысяч двести только за вход.
Я поправил:
— От двухсот пятидесяти до пятисот!.. Там внутри стриптиз с рестораном, танцпол на уровне, контингент — не быдло.
— Везе-от. — Бойкая Маша вздохнула так же, как меланхоличная “индианка” Оля.
Раздухарившись, я хотел было пригласить ее в “Golden Dolls” в ближайший уик-энд, но, слава богу, мне вовремя помешали. Из кабинета вышли парни. У моего хозяина и у Андрюхи лица мрачные, почти что злые, а у хозяина “Экзота” перепуганное и бледное.
Володька, нервно поигрывая барсеткой, постоял посреди магазинчика (причем любопытствующие неформалы незаметно и испуганно стали линять за дверь один за другим), поозирался, точно собираясь броситься и раскурочить прилавки, обрушить полки, потом заметил меня:
— Поехали! — крутнулся на каблуках и грузно, впечатывая шаги, как гвозди в пол, двинулся прочь.
