В те моменты, когда не надо было контролировать, я с завистью глядел на шофера. Он тоже был мне знаком (видимо, они работали в паре с экспедитором) и, как обычно, разминался, гулял неподалеку от кабины “КамАЗа”, попивая свою неизменную кока-колу... Что ж, он свое дело сделал, теперь отдыхает.
Зазвонил телефон. Я не додумался взять трубку с собой и теперь мялся, не зная, что делать, — страшно было оставлять мужичков без присмотра (вдруг что, а экспедитор не заметит), но и звонок может быть важным.
— Так, погодите минуту, — решился, остановил я грузчиков. — Перекурите. — И побежал в офис.
— Алло!
— Роман? — В трубке голос Марины. — Привет, как дела?
Обычно я радовался ее звонкам; я снова научился, как когда-то, в пятнадцать лет, часами болтать по телефону, сейчас же, конечно, почувствовал почти бешенство. Там, может, коробки налево таскают, а она по пустякам...
— Извини, говорить не могу, — скороговоркой ответил, — принимаю товар. Перезвони через час.
— Я хотела только...
Я нажал кнопочку “OFF”... Пусть обижается, дело ее... Рисковать из-за ее кокетливого голоска я не хочу. Да и вообще — я на работе...
— Так что, продолжаем? — Встав на свой пост, мельком, но цепко оглядел грузчиков, экспедитора, положение коробок.
Забычковав сигареты, грузчики принялись дальше зарабатывать обещанные полтинники.
И снова — женские туфли, женские полусапожки, мужские ботинки, детские туфли на девочку, кроссовки... Внутри склада вырастали колонны, пирамиды, создавались из коробок причудливые лабиринты. Такой просторный и полупустой еще утром, теперь он на глазах уменьшался, зарастал картонными кубами. И я уже стал опасаться: войдет ли все, что привез “КамАЗ”, влезет ли?.. Ну и заказал в этот раз Володька! Впрочем, он объяснял, что конец года — цены пока одни, а после праздников наверняка снова подскочат. Инфляция ведь не только у нас, в Польше тоже не слабей. Так что вот приходится...
Но все же в конце концов кончилось, влезло. Я вымотался, кажется, похлеще грузчиков; руководить — тоже еще какая работка... Стальные створки ворот показались мне настолько тяжелыми, что я еле сдвинул их. Три раза провернул ключ в замке, проверил — заперто. Через дверь вышел на улицу.
