Свое частное впечатление помню отлично и попробую препарировать: когда по-ахматовски выверенная, когда — наоборот — совершенно дисгармоничная, “режущая ухо” звукопись, дерзкая рифмовка, нестандартный инструментарий (вообще практически непрослеживаемая поэтическая кухня), эклектизм — и визуальный и языковой, коллажность. Отдельно отмечу присутствие в этом поэтическом “театре одного актера” некоего особогомиманса— множества окружающих лирическое эго, живущих самостийной жизнью статических персонажей, мифологем, персонифицированных позитивных, а чаще — негативных (раздражение, апатия, брезгливость, боязнь и т. п.) состояний и эмоций, причем помимо человеческих особей этими “статистами” запросто могут являться представители мира фауны и флоры, мира предметного и проч.: “...будут плавать в уме, как в лазури, лица: / кот и петух, петух и лисица”, или: “Слышу: куст кричит, его лупцуют сабли, / и скворчат его грибные руки”. Плюс — какая-то совсем своя,очень антиномичная,органика стиха: особая фактура стиховой ткани, крайне неоднородная, когда — грубовато, шероховато, “неудобно для рук” (Бродский), когда — напротив — выписано тончайшим пером, ажурно; опять же резкие перепады эмоционального градуса (часто даже — в пределах одного и того же текста); иногда видно: писано с явной заинтересованностью, яростно, гневно, с требованием от читателя полной эмоциональной отдачи, иногда — наоборот, вызывающе-надменно, с полным безразличием к производимому эффекту — как говорится, “без реверансов”; монологи произносятся то с непробиваемым скепсисом — читатель как конфидент не нужен, насильственно выведен в сторонние наблюдатели (“Со мной, как со страной, ни пить нельзя, ни спать”), то — с неподдельным трагизмом — нельзя не сопереживать, читатель милостиво допущен во святая святых: “Скоро, скоро придут и за мной и возьмут руку, / и возьмут ногу мою, и возьмут губы, / даже синие глазки твои у меня отнимут, / все возьмут — только волчью и заячью муку / не отнять им”... Отчего чувствуешь себя — как на качелях: вестибулярочка шалит. Короче — бесконечное поддразнивание, подманивание твоего (читателя) внимания, тут же — мгновенное ускользание ящерки авторского “я” и — ехидный ящеркин хвостик, остающийся в руке особо любопытных.
