А дальше? Старт был стремительно обещающим. Едва Аля позвонила в “Комсомольскую правду”, что вот существует моя статья такого-то объёма, — редакция отважно приняла её сразу — даже не читая! (“Комсомолку” мы избрали за её огромный тираж, да она и только что напечатала “Жить не по лжи”.) Узнав про то — немедленнно взялась печатать и “Литературная газета”, не чинясь, что будет не первая, на день позже. И всё это — по одному моему имени, ещё никто не прочтя и не разобравшись. И так в сентябре 1990 — в короткие дни напечаталась моя брошюра на газетных листах невообразимым тиражом в 27 миллионов экземпляров. (“Комсомолка”, однако, обронила мой вопросительный знак в заголовке, это сильно меняло тон, вносило категоричность, которой не было у меня.)
Вот уж не ждали мы такой удачи.
Так — все основы для широкого, действительного всенародного обсуждения?
А — как бы не так.
Началось, вероятно, с Горбачёва. Он так яростно возмутился моим предсказанием о неизбежности распада СССР, что даже выступил, на погляд всему миру, в Верховном Совете. Якобы прочёл брошюру “внимательно, два раза и с карандашом” — но ударил, со всего маху, мимо: Солженицын “весь в прошлом”, проявил себя тут
