Год за годом мне всё больше виделся в происходящем даже не повтор Февраля Семнадцатого, а некая пародия, — настолько сегодняшние вещатели мельче, безкультурней и непорядочней прежней цензовой публики. (В феврале 91-го Давид Ремник, более других американских наблюдателей проникший в суть происходящего, — напечатал в “Нью-Йорк ревью оф букс”: Когда Солженицын в “Обустройстве” написал, что Перестройка ничего не дала, — эти слова казались жестокими. А сегодня — похоже, что так.)
А тем временем сложил-таки я с себя в 1990 полувековые доспехи “Красного Колеса”, кончил!!
Что дальше?
Оглянулся, приотпахнул — а неоконченной работы сколько! Своего неразобранного!
Начать — с массива тамбовских собранных материалов, и сколько ездил за ними по области, — ведь всё это я прочил для “Красного Колеса”. А теперь уже видно, отрезано — не войдёт. Кузьмина Гать, несравненный крестьянский поход на Тамбов — с вилами, под колокольный звон встречных сёл! Восстание в Пахотном Углу. Повстанческий центр в Каменке — уже так тщательно подготовленный в “Октябре Шестнадцатого”. Мятеж в Туголукове (его ещё с “Августа” захватил размашисто) и партизанские окопные и летучие бои. Партизанство по Сухой и Мокрой Панде и в урёмах Вороны. И сам же Тамбов уже начат в “Октябре” — отец Алоний, Зинаида — и повстанческое Каравайново. И как Арсений Благодарёв стал командиром партизанского полка. Штаб Тухачевского в Тамбове. Семьи повстанцев — в концлагеря, недоносительство на повстанцев — расстрел! И Георгий Жуков в отряде подавителей. Отца Михаила Молчанова котовцы вывели с литургии и зарубили на паперти. И весь накалённый сюжет с Эго. Да что теперь!
А разлив Освободительного Движения аж с 1901 года? Гнездование либеральных партий и группок, разлив амбиций и претензий. Нарастающий гремучий поток. Как либеральная ярость
Сколько же накоплено — и оставлено за ободом “Красного Колеса”. Отжимал, обрезал — чтобы обод держал, не распёрло. И куда это всё теперь? вовсе покинуть, выкинуть? — жаль.
