“Проснулся как-то ночью и стал думать: а что, если сделать такую фотокнигу? А что, если собрать воедино все, что я понял о русском человеке… Но тут же оторопел, испугался этим мыслям: замахнулся-то как! Постепенно привыкать стал, подбирать снимки. Мне захотелось обратиться к людям: а кто мы? какие мы? для чего живем? что с нами происходит?.. Напомнить о глубинной нашей принадлежности друг другу. Вся книга построена на встречах. Иногда это были совсем недолгие, почти мгновенные встречи, а вот случайных не было. Я почти полвека с фотоаппаратом, но для меня фотография остается чудом, тайной. Совсем как в тот день, когда я прибежал к маме и с порога попросил: “Давай купим фотоаппарат!..” В детстве каждый миг так переживается. Помню, как-то я стал разглядывать глаз коровы - и оё-ёй, какое это зрелище! Там я увидел отражение облаков, синеву и бездонность небесную… Или как-то зимой топить было нечем, и мы с мамой пошли бить камыш. Осенью вода разлилась по лугу и замерзла, можно легко подбивать камыш лопатой или граблями. И вот набили мы камыша, связали в снопы, уложили на санки. “Ну давай, сынок, перед дорогой немного отдохнем…” Мама присела, а я прилег, откинулся на снопы, и вдруг на меня нахлынула такая тишина, покой… И я услышал музыку, такую тонкую! Это шелестели метелки камыша под ветерком, будто переговаривались между собой. Это было открытие…Все это подспудно живет в душе, и я всегда чувствую, что мое искусство должно быть как тот камыш – некричащим, неброским. Возможно, поэтому остаюсь верен черно-белой фотографии…”
Лев Шилов. Голоса, зазвучавшие вновь. Записки звукоархивиста-шестидесятника. М., “РУСАКИ”, 2004, 367 стр.
Виниловые пластинки, “Кругозор”, зеленый огонек магнитофона “Комета”… Как рассказать детям, сколько во всем этом было душевной ясности, счастливой уединенности и дружества! Все это были простые вещи, по нынешним временам – примитивные, а передать их обаяние невероятно трудно. Льву Алексеевичу Шилову это удалось1.
Его новая книга, выросшая из маленькой давней книжечки (она тоже называлась “Голоса, зазвучавшие вновь”), доносит до нас звуковую историю поэтических 60-х.
