“<…> сами его слог и стиль, культ отделки, воспетый критикой, эта вроде бы добродетель взыскательного художника, как оказалось, обернулась драматически. Скажем, в стремлении к совершенству, но и ради идеологической саморедактуры Леонов спустя тридцать лет после создания своего, как считается, лучшего романа “Вор” (1927) взялся исправить его. И изгадил. Хуже — и драматичней — того. Роман “Пирамида” (другое название “Мироздание по Дымкову”), писавшийся и отделывавшийся долгие-долгие годы, хоть и был наконец опубликован в смертном 1994 году, но — парадокс? — именно по причине маниакальной взыскательности остался в виде полуфабриката. Задуманный как воплощение религиозных и философских воззрений автора, его отношений с православием и коммунизмом, размышлений о тирании и порче национальной породы — и т. д. и т. п., — роман необъятен, бесконечен и, увы, нечитабелен. Судьба страшная”.
См. также подборку материалов “Юбилей романа „Пирамида”” со вступительной статьейЛ. Якимовой(“Наш современник”, 2004, № 8
Михаил Ратгауз.[Евгений Гришковец. Рубашка]. — “Критическая масса”, 2004, № 2.
Очень жестоко и не только о романе.
Евгений Рейн.“Поэзия — на стороне антиглобализма”. Беседовал Дмитрий Стахов. — “Политический журнал”, 2004, № 21, 21 июня.
“Я преподаю в двух университетах и вижу, что не просто среднестатистические читатели, а студенты, которым это знать полагается, на самом деле не хотят знать ни Маяковского, ни Багрицкого, ни Сельвинского, ни Антокольского и так далее, что несправедливо. То были выдающиеся таланты. И сама ситуация коммунистической утопии их поднимала. Они, конечно, понимали, что происходит страшная ломка, жертвы, уничтожение культуры, но для Поэзии такой подъем, тот, что Блок назвал „страшной метелью”, им очень помогал. Это как бы к четырем привычным цилиндрам добавили еще десять”.
“Вот я иногда встречаюсь с талантливыми, интересными людьми — тут я обойдусь без имен, — которые говорят: в те времена мы не ходили по издательствам, мы работали в котельных, мы пили водку. Я их понимаю, я их уважаю, но я ходил по издательствам. Для меня издание книги было делом жизни и смерти. Если моя книга не выходит, то кто я? Какой-то андеграундный, богемный человек, мне что, эмигрировать?”
