Содержание и тон писем Шкловского, касающихся ситуации вокруг книги о Пудовкине, — сражение автора с непорядочностью, невежеством и ханжеством, разъедающими писательское сообщество. «Держишься ты за службинку как за перильца, а тебе, деточка, самому бы писать о своем Севере многократном». Шкловский нет-нет да и берет в своих письмах тон искусителя и наставника, уставшего направлять на праведный путь нерадивого ученика. Советы его задевают за живое: вечная мечта каждого писателя — независимое существование, к сожалению, не всегда осуществимая. Но за этими наставлениями угадываются и ревнивые воспоминания о годах собственной молодости с рискованными путешествиями, авантюрными поступками и военными подвигами.
С журнально-газетной работой связана вся творческая жизнь Марьямова, но когда он пишет, что «надо забыть то, что ухнуло в мусоропровод и на что ухлопано тридцать пять лет дурацкой жизни» (письмо 21) — это вряд ли справедливо. Эти годы включают множество эпизодов, так или иначе связанных с тем, о чем говорится в публикуемых письмах. Упоминание о мусоропроводе в основном относится к работе Марьямова в «Литературной газете» в 1946 — 1954 годах: «…перебирал папки с газетными вырезками, увидел гигантское количество суесловных своих писаний, — писал то на Ермилова, то на Симонова (в то время редакторы «Литературной газеты». —М. М.), редкий абзац „на себя”, и, спуская эти килограммы в мусоропровод, взвыл от тоски и отвращения» (письмо 21). Момент действительно печальный — ведь это времена борьбы с космополитами и других кампаний, разделяющих общество на своих и чужих. Пребывание на официальной службе вызывает у Марьямова годы спустя вполне понятное желание «усовестить себя» (письмо 21).
Но было за эти тридцать пять лет много всего и кроме «Литературки»: была счастливая юность начинающего писателя, выпускавшего свои первые рассказы в харьковских журналах 20-х годов, были пять военных лет в газете Северного флота «Краснофлотец», оставивших после себя незабываемый опыт участия в операциях подводников и моряков-десантников, были пятнадцать лет работы в редколлегии «Нового мира» с Твардовским. Так что зачеркивать весь этот солидный журналистский стаж как «дурацкие годы» рука как-то не поднимается.
