Такое собрание — в пяти томах — появилось незадолго до смерти Ю. В. Томашевского. О том, какие препоны следовало преодолеть, чтобы вышли сначала том рассказов в “Художественной литературе”, “Избранное” в издательстве “Правда”, затем двухтомник, трехтомник, кто оказал неожиданную помощь (скажем, А. Л. Дымшиц, чью фамилию стараются и не вспоминать, столь она одиозна), а кто отказался помочь, хотя бы и под благовидным предлогом (фамилии можно отыскать в рецензируемой книге), — обо всем рассказано самим Ю. В. Томашевским просто и беспристрастно. И некоторые статьи подобны реляциям с поля боя — так и сражался секретарь комиссии по литературному наследию в начальственных кабинетах, сражался с переменным успехом.
Не упомянуто о важной вещи, о которой внимательный читатель догадается, пролистывая страницы книги. Об этом сражении следовало бы сказать строчками из баллады Роберта Браунинга о Наполеоне и гонце, который принес ему счастливую весть:
“Взят Регенсбург! — воскликнул он. —
Мы выиграли бой.
Ваш стяг орлиный водружен
На ратуше был мной...”
........................................
“Ты ранен?” И, как долг велит,
Тот отрапортовал:
“Нет, я не ранен — я убит”, —
И мертв пред ним упал.
Отдав силы пропаганде чужого творчества, Ю. В. Томашевский мало успел написать сам. Собранное сейчас под единой обложкой в большинстве — вступительные статьи к разным изданиям Зощенко. Даже биография писателя осталась недописанной, точнее, едва начатой (а судя по сохранившимся фрагментам, могла представлять интерес).
Так стоило ли издавать эту книгу и что она может добавить к немалому на данный момент числу работ, посвященных Зощенко? Неопровержимый факт: работы Ю. В. Томашевского остались лучшими в своем роде. Ни книга Д. Молдавского, ни книга А. Старкова, ни тем более книга Л. Ершова не могут считаться сколько-нибудь удовлетворительными: написанные с оговорками и умолчаниями, они были архаикой еще на стадии рукописи. О пространных сочинениях вроде сочинения Б. Рубена “Алиби Михаила Зощенко” не следует и рассуждать, столь название красноречиво. Можно возразить, что существуют монографии М. О. Чудаковой и А. К. Жолковского, но посвящены они — и в силу обстоятельств, и в силу авторских пристрастий — поэтике Зощенко. А уж труды зарубежных исследователей по преимуществу сводятся к узкой теме “Зощенко и психоанализ” — вспомним, например, работу В. фон Вирен.
