Не будучи удовлетворенной определениями учителей-формалистов, исследовательница находит объяснение “странностям” поэтической речи в интонационной теории стиха. Определение бесспорное: о том, что стихи — это интонация, неоднократно говорила Ахматова. Впрочем, уверен, нечто подобное говорилось либо интуитивно ощущалось пишущими и до Ахматовой. Уверен также, что всякий серьезно пишущий со сказанным согласится. Вопрос в другом — в предельной субъективности, с которой, обращаясь к конкретным текстам, исследователь трактует “лингвистические механизмы” интонационной теории стиха. Всякий знакомый с математической логикой знает, что можно построить бесконечное число внутренне непротиворечивых моделей (в данном случае — теорий). Проблема в том, что число не только внутренне непротиворечивых, но и жизнеспособных моделей — то есть тех самых интонаций, которые делают записанные столбиком рифмованные строчки стихами, — чрезвычайно ограниченно. Я бы сказал: дозировано. Субъективизм исследователя наиболее нагляден в предлагаемом очерке “молодой” питерской поэзии. Не хочу никого обижать, но при чтении приводимых автором обширных цитат возникает единственный вопрос: чьей интонации здесь больше, Кушнера или Бродского? Так и так получается дурно. Не нужен никому ни второй Бродский, ни второй Кушнер. Стихи их — каждого — замечательны и драгоценны. Драгоценны именно своей уникальностью,
Частное замечание: идея цифровых стихов, о которых Невзглядова пишет в этюде “Звук и смысл”, принадлежит покойному поэту Александру Кондратову — участнику “филологической школы” и одновременно ученому, которого высоко ценили великий математик Колмогоров и великий лингвист Якобсон. Его “рыбы” — те самые цифровые стихи — чрезвычайно широко ходили в самиздате, печатались в эмигрантской периодике etc. Для всякого человека, прикосновенного к неподцензурной питерской поэзии второй половины века, это факт самоочевидный.
Наиболее ценна, на мой взгляд, мемуарная часть книги Е. В. Невзглядовой: пристрастные, живые, человеческие слова об Омри Ронене и Вадиме Вацуро, о Бродском и Л. Я. Гинзбург. Кстати, Бродский в частном разговоре однажды обронил поразительно точное замечание — дескать, все определяется тем, к кому ты ходишь смолоду: “Вся разница между мной и Кушнером в том, что я больше ходил к Ахматовой, а он — к Лидии Яковлевне Гинзбург”. И это тоже — об интонации.
±1
