Служанка не смеет реализовать в отношениях с хозяином свои внезапные чувства, как эротического характера, так и эстетического. После очередного сеанса рисования, после молчаливого и трепетного символического акта наедине с недоступным небожителем, она яростно тащит своего ровесника, равного ей по социальному статусу торговца рыбой, в первый попавшийся темный уголок, где и отдается ему. Вот ключевая оппозиция фильма: масло, душа, невидимое, бесконечное — графика, карикатура, телесность, жанр. Авторы все время ставят в соответствие тому или иному аспекту реальности подходящий способ репрезентации.
На примере незаурядного фильма про Вермеера и Служанку я хотел показать, насколько проработан западный язык визуальных образов, насколько там все непросто, тонко, насколько все нюансировано (я-то, конечно, сознательно огрубил!).
Замечу, дело не только в индивидуальном таланте режиссера. Попросту у западной культуры с давних пор есть такие специфические выразительные средства, которых нет в культуре отечественной. Я размышлял об этом, периодически подсаживаясь к телевизору, чтобы посмотреть сериал Павла Лунгина“Дело о „Мертвых душах””.