Во-вторых, полезно задуматься: нужна ли экранизация Гоголя в 2005 году?! Задумался. Нужна! Ведь, в отличие от Запада, где вот уже четыре десятка лет торжествует медийная цивилизация, в России опять запахло дремучей архаикой, дореволюционностью, допотопностью. Архетипически бедная постсоветская Россия принялась откровенно делать себя по образу и подобию России барской, чиновничьей (при большевиках то же самое осуществляли поскромнее, втихаря). Пресловутые новые русские в усадебках за пятиметровыми заборами и глухо завидующие им социальные низы — да ведь это же хорошо знакомые по школьной программе, совершенно невменяемые сквозник-дмухановские, коробочки, ноздревы с сопутствующими крепостными рабами! Иначе — средоточие тех самых, невиданных в остальном христианском мире существ, о которых столь проникновенно написал известный поэт Александр Пушкин:

Не видя слез, не внемля стона,

На пагубу людей избранное Судьбой,

Здесь барство дикое, без чувства, без Закона,

Присвоило себе насильственной лозой

И труд, и собственность, и время земледельца.

Склонясь на чуждый плуг, покорствуя бичам,

Здесь Рабство тощее влачится по браздам

Неумолимого владельца.

Вот он каков, Пушкин! Ай да Пушкин, ай да сукин сын! Признаюсь, при советской власти, в детстве, не ставил его ни в грош, скучал. Равно как и от Гоголя. Зато теперь перечитываю обоих, упиваюсь правдою жизни. Здесь барство дикое, да.

Оказывается, в школе я неправильно понимал строку “присвоило себе насильственной лозой”. Невнимательному ребенку мерещились какие-то виноградники, какой-то сельский праздник и почему-то веселые грузины с вином. Лишь теперь, увидав, как в сериале Лунгина страшный помещик Ноздрев в средненьком исполнении Александра Абдулова устраивает оскорбительную порку первым попавшимся гражданам, я понял, кто она такая, эта, извиняюсь за выражение,насильственная лоза. Пренеприятная, оказывается, штука! Вот каков просветительский эффект этой телевизионной картины. Вот какова польза.

Короче, побольше Гоголя. Гоголя — в каждый дом, в каждую семью. Пожестче с помещиками. Хотя бы в символическом смысле. Чудище обло, озорно и лаяй. Лунгин же излишне мягок, даже слюняв. Разве наши баре и наши рабы таковы? Разве они беспомощные, безобидные болтуны?! Надо было делать пострашнее. Надо было всю правду. Тут же Гоголь, а не Ильф с Петровым, не Жванецкий. Почувствуйте разницу.

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги