Новый Мир ( № 12 2005) полностью

(5)Все перекодировалось. Плюс мистика в гоголевском стиле! Где-то под ногами сто лет валялся диск с русскими народными песнями в исполнении Ольги Воронец. Откуда взялся, зачем?

И вот диск почему-то прыгает в руку, потом в дисковод. Первая же песня (“Далеко, далеко степь за Волгу ушла”) убивает меня наповал. Я бы прослоил такими песнями “Дело о „Мертвых душах””, хотя музыка Алексея Рыбникова тоже ничего себе, драматичная, бодрит.

Знать, в старинный тот век

Жизнь не в радость была,

Коль бежал человек

Из родного села.

Покидал отчий дом,

Расставался с женой

И за Волгой искал

Только воли одной.

Представляете, как я презирал Ольгу Воронец и сопутствующие песни в школьные годы? А теперь даже прослезился, возликовал, испытал так называемый катарсис.

В песне (равно как и у Гиллиама) есть то, чего нет в сериале у Лунгина, — эстетическая дистанция, вкус. Гениальный анонимный автор знает социальные ужасы, про которые рассказывает, досконально. Но именно поэтому делает изящный отстраняющий жест, оформляя ужасы в рамочку: “Знать, в старинный тот век жизнь не в радость была…”

Была,да к тому жев старинный тот век. Не бойтесь!

(6)Павел Лунгин делает сериал в той же самой манереколлективного гвалта,которой характеризовалась его отличная картина “Свадьба”. Однако в “Свадьбе” коллективным героем был народ — прародитель и хранитель языка. Народ по определению не бывает сволочью. Посему в том выдающемся фильме коллективный гвалт работал. Народ без умолку говорит — значит, живет. А живет — значит, говорит. Все правильно. Народу всегда есть что сказать.

Но в мире Гоголя никакого народа нет, народ за скобками, за рамкою кадра. Есть барство, чиновничество, рабы и инкарнация дьявола — Чичиков. Нужно было делатьмуку говорения. Нужно было показывать, как все эти черти запинаются, мучительно ищут слова; просительно, но и осторожно заглядывают друг другу в глаза, друг другу подсказывают. Даже Чичиков не должен быть откровенным балаболом, тоже должен мучиться, страдать периодической немотой, заглядывать в записную книжечку, ведь слово от Бога, аэти— похищают слова,эти— воры!

И только протагонист, юный столичный дознаватель Шиллер, которого морочат провинциальные бесы, должен в минуты просветления легко находить слова и говорить от души, от сердца. Но ничего этого не сделано. Общение неплохих актеров с актерами очень хорошими осуществляется в сомнительном режиме “художественная самодеятельность”.