Назавтра, когда хозяйки не было в кабинете, второй ученик привел к дырке от гвоздя новую экскурсию и взял с каждого по двугривенному. Два рубля он оставил себе, а два отдал товарищу. Тот купил в магазине кисть и банку краски за рубль девяносто, сверив ее цвет с заблаговременно отколупнутым от края дырки кусочком старого покрытия, на сдачу выпил стакан газировки с сиропом и вернулся в школу, чтобы заделать дырку, а на следующее утро, когда шпатлевка высохла, закрасил поверхность.
После уроков первого ученика вызвали на малый педсовет, состоявший из директора, Капли, а также профорга, парторга и комсорга школы, которых читавшие в самиздате Толкиена называли орками. Перед заседанием директор сказал:
— Я, Полина Виленовна, в вашей литературе (Каплю слегка передернуло) не силен. В политике подкован — знаю, что этот ваш (Каплю передернуло сильнее) Бродский — тунеядец и антисоветчик. Что хулиганство — понимаю. Но вот парнографии — не вижу. Три раза прочел — где парнография? Ну, было там между ними что-то, раз он ночь у нее провел, а утром оделся. Потом она в ванной лежит, а он на ключ от ее квартиры старается не смотреть — что ж тут такого? Стесняется, значит, парень…
— Неужели вам непонятно, на что здесь намекает слово “ключ”?! И не просто “ключ”, а “припахивающий потом ключ”? Вы же мужчина, неужели я, женщина, должна вам это объяснять?!
— Мы с вами не мужчина и не женщина, мы — педагоги. Ключ — значит ключ. А пахнет — потому что в руках держали. Не все же руки духами спрыскивают!
— Никакой это не ключ, как вы не понимаете! Это… это то самое, чем детей делают! — выговорила учительница и покраснела так же густо, как волк в анекдоте про Красную Шапочку.
— Простите, Полина Виленовна, у меня самого двое детей, и я знаю, чем и как их делают, — с достоинством заметил директор. — Так что давайте не уточнять. Предлагаю не выносить эту тему на педсовет. Тут и сам не заметишь, как в парнографию впадешь!
— Значить, так... — сказал директор, открывая совещание. — Ты, значить, не только сознательно испортил школьное имущество, ты еще устроил хулиганскую акцию! Знаешь, чем это тебе грозит?
— Отвечай: сам на это пошел или тебя подучили?! — присоединился к допросу парторг.
— Сам, — сказал первый ученик, снова подавив острое желание сдать второго.
— Врешь! — сказал парторг. — Не мог ты сам такого удумать! Надо же — вбить в стену гвоздь и приклеить подпись, как будто это картина Репина! Иностранные голоса слушаешь?!
— Нет.
— А с этими так называемыми абсраксионистами — водишься?
— Нет.
