— Вирши тунеядца Бродского где взял?
— Слышал.
— От кого?
— Не помню.
— Ты других за дураков не держи! Стишок он помнит, а от кого слышал — не помнит! Смотри, комсомольский билет на стол положишь... — предупредил комсорг.
— Не положу.
— Это как?!
— Я не комсомолец, — пояснил ученик, и на несколько секунд наступила заключительная сцена из комедии Гоголя “Ревизор”.
— Думаешь, если так, то мы на тебя управы не найдем? — нарушил молчание директор. — Ничего, прочтешь свою выпускную характеристику — увидишь. А теперь закрой за собой дверь с той стороны!
На следующий день Виленовна обнаружила у стены новую толпу с экскурсоводом. На месте дыры от гвоздя красовалось пятно, чуть более темное, чем окружающая краска.
— Ты что, издеваешься?! — спросила она первого ученика, положив руку на левую грудь. — Ты чем закрасил это место?!
— Да я специально образец взял, чтобы такую же купить!
— Кому интересно, что ты взял? Пошел за другой краской!
Все время, пока первый ученик был занят поисками требуемого колера, Капля выгоняла из кабинета экскурсии, а однажды даже соскребла указкой наклейку с надписью: “Пятно обыкновенное. Закрашенный след гвоздя. Штукатурка, масло. 1982”. Экскурсовод между тем повысил плату и стал брать с достигших шестнадцати лет по сорок копеек, включив в свой концертный номер стихотворение Бродского.
— Нет уже такой краски, — сказал первый ученик через три дня.
— Как это нет?!
— В магазине говорят — это финская партия была. Жуткий дефицит. Все расхватали, а больше не завозили. И неизвестно, завезут ли.
— Если нельзя перекрасить пятно под цвет класса, можно перекрасить класс под цвет пятна, — подсказал второй ученик.
Класс заржал, как стадо лошадей Пржевальского, изображение которого украшало синие обложки школьных тетрадей.
— Тогда кабинет будет выделяться, — хихикнули девочки. — Пусть всю школу перекрасит!
Ржание класса перешло в рыдание. Полина Виленовна представила, что будет говорить завроно Марья Алексеевна, и в полной растерянности потребовала:
— Тогда перевесь на это место портрет Маяковского!
Первый ученик сходил за молотком, покосился на стул с восседавшей на нем Виленовной, собрал стопку учебников, встал на них, извлек из кармана гвоздь, вколотил в центр пятна, взял портрет с сине-зеленым лицом отравленного ипритом солдата Первой мировой войны и спросил:
— Полина Виленовна, а ничего, что это тот самый гвоздь?
