Бриз соленый алеющий галстук на шее ласкал.
“Мама, папа, при чем пепси-кола, любовь, дискотека?
Я хочу на войну”. Горн ревел, отражаясь от скал.
МГУшник вожатый Валера садился поближе,
наставлял: коммунизм — это вера, потливо обняв за плечо.
Почему-то теперь я, припомнив его, ненавижу.
Говорят, он в Женеве. И жизнь его мирно течет.
В тихой комнате, полной дипломов, знамен, спецподарков,
рисовала гуашью коней и горячих бойцов.
Что мне море и небо? “Нет, мама, себя мне не жалко.
Папа, может, в Афган? Там лишь подвиг, там воздух свинцов”.
С утверждающей в жизни речевкой шагавших рядами,
меня мама вела к психиатру с конвертом-досье…
Что мне делать с письмом? Истрепалась бумага с годами
точно так же, как жизнь, где под лупой события все.
Антиантибиблиотека-2