Новый Мир ( № 2 2006) полностью

Вся эта группа лиц (исключая Шварца) находилась в своеобразных враждебных (дружеских) отношениях. Они дурно говорили друг о друге, кроме Савельева, который был объективен всегда и считал Введенского, Олейникова и Хармса гениальными поэтами и очень привлекательными мужчинами. О Хармсе - без тени осуждения, как нечто само собой разумеющееся, - Савельев говорил, что это человек злой в чистом виде, без примесей, что редко встречается. Соревнование среди них шло главным образом по линии женщин и успеха у них. Это, то есть женщины, считалось областью, достойной существования и бессмертной. Побивая рекорды друг перед другом, они ухаживали за женщинами, независимо от их социального положения...” - из рассказов Сусанны Георгиевской).

По просьбе автора текст воспоминаний в Интернете вывешиваться не будет, доступен только в бумажном варианте.

Горелик Михаил Яковлевич — публицист, эссеист, культуролог. Окончил Московский экономико-статистический институт в 1970 году. Постоянный автор “Нового мира”. Публикация цикла “Детское чтение” начата нашим журналом в 2005 году (№ 6).

Альтернативная версия

В энциклопедическом словаре о Мамине-Сибиряке так говорится: “Рус. писатель. Ром. „Приваловские миллионы” (1883), „Горное гнездо” (1884), „Золото” (1892) реалистически изображают нравы и быт Урала и Сибири 2-й пол. 19 в.”. Литературная судьба его была судьбой всякого реалистического изобразителя нравов и быта: он в своем времени (во 2-й пол. 19 в.) так и остался. Кто читает нынче “Приваловские миллионы”? Разве что специалисты.

Между тем есть у Мамина-Сибиряка одна мелочь, недостойная упоминания в энциклопедии, сущая безделица, писатель, надо полагать, не придавал ей значения, всего-то странички три, но именно она пережила его прах и тлен и обеспечила ему место в большой, неподвластной времени литературе, в русской точно, а может статься, что и в мировой.

Я говорю о “Серой Шейке”.

Мамин-Сибиряк писал неплохие сказки, “Серая Шейка” — одна из них, одна из многих, никак не выделена; создается впечатление, что сам не понимал, что написал, точно не понимал, вышло случайно, шел в комнату — попал в другую, писал сказку о животных — написал притчу о смерти, об ожидании смерти, об экзистенциальном одиночестве, об абсолютной оставленности, об отчаянии. Вовсе не для детей.