— Я живу неплохо, — говорил взрослый Ваня. Ваня, о котором теперь мало кто помнил, что он Горький. — Семья: жена, художник по костюму, детки, двое, помладше твоей, я поздно собрался. Квартира хорошая, на Юго-Западе. Бабка давно померла. В институте отучился. Базы данных называлась специальность, потом юридический, так и работаю юристом. Нет, не адвокат, именно юрист, знаю законы, даю консультации. У тебя нет юриста? Плохо. Я бы пошел, но ты ведь зарплату мизерную дашь. А почему у тебя доходов нет? Может, ты неправильное кино крутишь? Может, вместо кино что-то другое надо? Вот был кинотеатр “Октябрь”, а сейчас там автосалон, знаешь? Не нужно это людям сейчас, не время.
Он осмотрел внимательно кабинет, в котором они сидели вдвоем за черным чаем. Утренний зимний свет.
— А почему у тебя так холодно?
— Я вчера фрамугу забыл закрыть.
— Сейчас закрыта.
— Значит, вахтер с утра заходил прибрать и закрыл. Воздух не успел прогреться.
— Вахтер еще и убирает? Слабо старается, пыль в углах.
Директор сощурил близорукие глаза:
— Да, пожалуй. Скажу ему.
— Вольготно ему при тебе, что хочет, то и делает, хочет — на месте сидит, хочет — уйдет, а дверь открыта, заходи, прохожий, грейся. Это хорошо, если мирный человек зайдет, вроде меня, а если убийца? Я слыхал, у тебя вчера женщину убили? Молодая?
— В институте преподавала. Экономику. В концерты ходила часто. На выставки. Культурная жизнь. Наших с тобой лет. Средних.
— Ну, мы еще молодые.
— Это как сказать.
— По самочувствию.
— Я себя на сто три сейчас чувствую. Стариком дряхлым.
— Помирать, что ли, собрался? — усмехнулся Ваня. — А завещание составил?
— Не думал.
— Напрасно. Дело важное.
— У меня дочь. Больше делить наследство некому.
— Не скажи. Сегодня дочь, а завтра и внук и зять.
— Да и нечего делить. Ну, квартира, конечно. Но это уж как хотят.
— Квартира, положим, тоже не пустяк. А с этим как быть? — И Ваня обвел рукой вокруг себя.
Директор смотрел недоуменно.
— Это ведь твоя собственность? Кинотеатр этот, историческое здание, памятник конструктивизма. Что ты так удивляешься? Откуда я знаю? Работа такая — знать. И не хотел бы, а приходится.
— Зачем?
— Дело заключается в том, Костя, что с прежним хозяином мы вели долгие и тщательные переговоры насчет этого здания, и достигли уже некоторого соглашения, и уже готовили бумаги на подпись, как вдруг явилась эта дама с косой, а ей наши договоренности смешны. И вдруг оказалось, что покойный тебе завещал эту свою собственность.
— Для меня это было полной неожиданностью.
— Я знаю.
