Я бы, конечно, писал о другом,но день случился таков,что в одночасье да через домхоронят двух мужиков.Мертвые: выше травы — лежат,тише воды — не глядятв серое небо, где солнца шматтучи с утра когтят.Живые: им до лежанья пять,может быть, три часа,а до того, как лежмя лежать,еще языком чесать.Бабы: к этому подошли,к другому — не разберешь,какой был вытащен из петли,какой налетел на нож.Парни: над этим стакан бабах,над тем по стакану тож.Поди разберись, от кого на губахгоречь — не отдерешь.Дети: постарше крутят любовь,помладше — при леденцах.Племя младое меж двух гробов,как меж колен отца:«Ехали-ехали, в ямку — бух!»Весело детворе,проще простого считать до двух:ямки сегодня две…Там, где ямки, там тишина,глина, слезливый снег,те же граждане, та же страна,небо — одно на всех:справа леса да слева леса —тем, кто останется там,птичьи да заячьи голосабудут слышней, чем нам;слева, где Саша лежит, — светло,справа, где спит старик,землю бедную повело,разодрало на крик;там, где просекой лес прошит,окошки — один к одному.То ли кладбище к ним спешит,то ли они — к нему…Жизнь обозрима предельно, а смерть —как она ни близка,сказала нам: «На меня смотретьлучше издалека».* * *
