Где над коммерческим мельтешеньемвысотка высвечена закатом,я принял правильное решеньеи мельком сверился с циферблатом,предпочитая трястись в вагоне.В халупах ближнего Подмосковья,неуязвимый, как вор в законе,имею хазу, верней, зимовье.Ну а напротив — не просто лица:а по рабочей, видать, привычкесветловолосая ангелицауснула запросто в электричке.Оставь входящий сюда надежду,но вновь и вновь мы глазами ищемколено в черном капроне междуполой дубленки и голенищем.Что снится загнанной топ-модели,по совести представляю слабо,как, впрочем, под простыней метелии всей России времен разграба.…Непримиримы в своем азарте,уж год тупеем с подругой розно.Отзимовал я в своей мансардесмиренно разом и монструозно.Когда же в фортку в свету неяркомповеет ветром живоначальным,вернутся птицы с югов с подаркомна лапке тоненьким обручальным?С выходом на ВолхонкуВ дни баснословных семестров, сессий,перемежающихся гульбой,когда в диковину было вместемне просыпаться еще с тобой,щенок с запутанной родословной,кичился, помню, копной до плечи освоением жизни, словнотого, что следует жечь и сжечь,нося ремесленные опорки.А у тебя-то тогда как разчего-то было из нерпы, норкии голубиные тени глаз.Покрытой свежим снежком Волхонкивдруг заблестевшие огонькив стране нетленки и оборонкинедосягаемо далеки.Нас развело по своим окопам.Грозя грядущему кулаком,я стал не то чтобы мизантропом,но маргиналом и бирюком.Хотя, как в консульство Парадиза,порой наведываюсь в музей:гляжу на красных мальков Матиссаи вспоминаю былых друзей.Кублановский Юрий Михайлович родился в Рыбинске в 1947 году. Окончил искусствоведческое отделение МГУ. С 1982 по 1990 год — в эмиграции. Автор десяти лирических сборников. Живет в Переделкине.
<p>Борис Екимов</p><p>Память лета</p><p><emphasis>Короткие рассказы</emphasis></p><p>СТЕПНАЯ БАЛКА</p>Начну с читательского письма: «В свое время, в очень давние уже годы, пришлось мне ехать машиной в ваших краях, от Калача к Суровикину. Решили отдохнуть, отъехали от дороги к небольшой балочке. Из машины вышли — и словно иной мир. Описать не могу, но помню и через тридцать лет. Это было в мае или июне…»
Немножечко странновато, не правда ли? Обычная степная балка. Что в ней? «Пальмы юга» там не растут. Лишь — трава, кустарник, деревья. А вот помнится и через тридцать лет. Наверное, не зря.
Балка — это обычная ложбина меж степными курганами ли, увалами. Обрывистая, глубокая или просторная, с пологими склонами. Их много, балок и балочек, в донской степи. В балках вода ближе, там — родники. Там трава зеленей и гуще, и не только цепучие терн да шиповник растут, но и осокорь, осина, липа. Липологовская балка, Осинологовская. От летнего моего жилья, дома в поселке, до ближайшей балки в Задонье — час пешего хода, на велосипеде — вдвое быстрей, на машине вовсе рукой подать. Березовая балка да Ореховая — эти на виду, возле моста через Дон. Но я больше Грушевую люблю: она — просторная и от людских набитых дорог поодаль.
Мост минуешь, оставляя позади донские воды; поднимешься в гору по шумной асфальтовой трассе; свернешь налево, узкой, тоже асфальтовой дорогой три километра пробежишь и — прочь с нее. Теперь глинистой, не больно езженной колеей вниз и вниз. Это уже Грушевая балка.
Ранняя весна. Апрель. Только-только стало теплеть. Лишь другой день солнышко греет.
