Неужели ты все забыл? Помнишь, тебя встретили на улице, назвали Андреем Краснящих и пригласили в гости, помнишь? Помнишь, что ты ответил на это? Помнишь улицу Байрона с ее странными жителями, шарахающимися от тебя, как от чумы, в разные стороны? Помнишь подъезд, третий этаж? Помнишь, как ты спросил, есть ли в квартире собака? Помнишь, как тебя оставили одного, бросив среди твоих книг? Помнишь тот момент, когда твой читатель навсегда исчез на кухне? Что ты еще помнишь?
Тогда давай снова вернемся назад. Ты вышел из дома, допустим, за сигаретами. Попал под дождь. Сигареты намокли, намокла куртка, намокла рубашка. Соседка сказала тебе: «Идите домой, выпейте чаю, вы заболеете». А ты ничего не ответил и пошел дальше. Дальше ты встретил женщину, выгуливавшую большую собаку, и присел завязать мокрые шнурки. Еще несколько шагов, и подъезд с кодовым замком. Какой там был номер: двести десять, сто десять? Вспоминай, вспоминай. Почтовый ящик с торчащей из него газетой — как она называлась? Вспомнил? Что-то, связанное с морем. «Андреевский крест»? «Апории красоты»? Ты поднялся на третий этаж, дверь была открыта. Что ты там увидел? Помнишь?
Еще раз: выпиваешь чай и выходишь на улицу, доходишь до угла, там киоск, газеты, журналы, сегодня должен появиться журнал с твоим рассказом. Ты спрашиваешь о нем у продавщицы, она просит подождать, ты ждешь. Ждешь. Ждешь, смотришь под ноги. Начинается дождь. На колокольне звонят — пять часов. Около тебя останавливается женщина в замшевых туфельках. Просит тот же журнал. Ей продают, она уходит. Сворачивает на Байрона. Байрон был великим английским поэтом, развратником и аморалистом. Женщина заходит в подъезд, поднимается на третий этаж. Дома ее никто не ждет, она живет одна. Заходит в прихожую, ставит зонт, снимает плащ, пробует закрыть за собой дверь. Дверь больше не закрывается.
Назад. Снова киоск. В киоске — журнал, в журнале — рассказ, в рассказе — опечатка. Хуже, чем опечатка, — убийственная опечатка, делающая весь текст убийственным текстом. Разве это непонятно? Зло пробралось в мой мир и правит бал, скрежещет зубами, играет на нервах. Теперь многое непонятное становится понятным. Но есть тот, кто еще способен все изменить. Это я, автор и исполнитель. Чужой текст снова станет моим, я знаю, как и знаю, что нужно сделать. Лучшие люди на земле — это писатели, они способны изменить мир одним движением пера, взять ответственность на себя, расписаться кровью на договоре с дьяволом.
