[16]
Надь Юлиан (1957 — 1989) — русинский журналист и фольклорист в Югославии, погиб в автокатастрофе.
[17]
Друзья.
[18]
Бетьяр
(венг.)
— разбойник, герой фольклора.
<p><strong>Май фэмили</strong></p>
Эдин Евгений Анатольевич родился в 1981 году в г
Эдин Евгений Анатольевичродился в 1981 году в г. Ачинске Красноярского края, окончил Красноярский университет. Работал сторожем, актером, помощником министра, журналистом, диктором и др. Печатался в журналах «Новый мир», «Октябрь», «День и ночь» и др. Лауреат премии им. В. П. Астафьева. Живет в Красноярске.
ОРАНЖЕВАЯ ПОЛОСКА ПОД ДВЕРЬЮ
По утрам мы просыпались от полоски оранжевого света под дверью и чуть слышного гудения — отец брился старой даже по тем временам электробритвой «Нева», подаренной коллегами. В ванной не было розетки, и он просовывал вьющийся шнур в коридор, выпуская свет.
Я любил просыпаться под этот звук и видеть оранжевый луч внизу.
Шлепаешь по линолеуму, продирая глаза, и распахиваешь дверь, улыбаясь лицом с оттиском пуговицы подушки. Отец поворачивает голову и приветственно кивает, не как все, а по-своему, снизу вверх, и я киваю ему снизу вверх. По его щекам, морща и растягивая их, до синевы елозит «Нева»; когда-нибудь и я буду бриться «Невой» и уходить на работу с его дипломатом.
Я смотрю на его раздувающийся круглый живот и волосатую грудь, на короткие крепкие ноги. Моргаю на свет, просыпаясь, чувствуя тяжесть в мочевом пузыре и предвкушая освобождение.
Скрипнув диваном, встает мама, бредет на кухню готовить завтрак. Подскакивает испуганно сестра собирать в школу исчерканные мною тетради. И когда отец одевается в коридоре в пальто и серые мягкие полуботинки, подаренныебратьями-китайцами, все оказываются вокруг, чтобы сказать:
— Ну, пока! Ну, давай! — и кивнуть снизу вверх.
Мы с сестрой остро ждем этого еще и потому, что иногда отец рассеянно роется в карманах и достает нам по конфете «карандаш» или «светофорик», и кому что — будет драка.
Иногда, перед тем как уйти, он долго сморкался, проверял, на месте ли бумажник и расческа. Присев — коротковатая штанина на согнутой ноге взлетала до середины голени, — бесконечно завязывал и перевязывал шнурки. Смотрел на нас лукаво, из-под разбойничьи укусившей брови ханориковой шапки. И мама не выдерживала:
— Коля, ну! Скорее, кофе стынет, я опоздаю!
И мы смеялись, увидев его скроенную для нас физиономию.
Мама вертела головой и тоже на всякий случай усмехалась. А он доставал из брюк и торжественно вручал ей во много раз сложенный лист бумаги, на котором крупными линиями фломастера с частоколом восклицательных значилось: «Коля!!! Скорее, кофе остывает!!!!».
