— Зимой воспитательница сказала, что надо купить лопатки. Не помню, что мы ими делали, ими ведь можно только убирать снег, а это детский труд, это запрещено Конституцией… Но мы обошли все магазины и нигде не нашли лопаток. И вот он сел дома, — зима, узоры на окнах, дома полумрак, — и прямо из того, что валялось на балконе, как волшебник, сделал лопатку. Вырезал из листа железа штык, взял нарядный черенок от механической швабры, прибил какую-то блестящую полоску… И получилась лопата. Еще лучше, чем магазинная, которые принесли все. Я ее очень полюбил.
Атмосфера за дверью накалялась.
Зоя Борисовна неохотно пригласила меня за перегородку, разломила ампулу и ввела в плечо три миллилитра боли.
— Кто сейчас занимает его кабинет? — спросил я.
— Альков. Неплохой костоправ.
Мы вышли из-за перегородки и направились к двери.
— Вчера ты не пришел, а между тем для успешного лечения нужна регулярность, — сказала она сухо на прощание. Кажется, она не простила мне лиловое облако. — Следующий!
Я вышел, пронзаемый взглядами, как святой Себастьян, и закурил на крыльце.
Было солнечно, веяло утренней прохладой. По улице бегали собаки, ходили больные, еще не осознавшие безнадежности своей болезни.
Нет, я не прочь говорить об отце с Зоей Борисовной. Для нее это способ вызвать его тень, чтобы поплакаться о не случившемся. Ведь я «жутко, просто жутко похож на него», и когда она прикасается к моему плечу, вводя иглу, у нее, наверное, такое чувство... Мои воспоминания для нее — сладкий укол морфия.
Она катастрофически одна, два года назад у нее умер муж, год назад за наркотики забрали сына, — но почему я должен за укол рассказывать ей, каково мне чувствовать отдельную жизнь и шевеление собственной кожи?
…Видеть по утрам вместо рожек, которые поджарила мама, маленьких белых червей?
Слышать потустороннее эхо всех звуков?
Ночью в ужасе уезжать из дома, внезапно осознав, что родной человек, спящий рядом, — это страшно отдельный человек? Что это не ты, с непознаваемыми мыслями, который спокойно и чуждо дышит во сне в одной комнате с тобой. И в мире с одним ты спят миллиарды не ты.
И никому никакой возможности передать словами этот ужас и рассказать правду об этом.
При чем здесь отец, мой лучший, легендарный травматолог Ачинска, и как можно нас всех излечить от этого?
<p><strong>Из цикла «Топики русской поэзии»</strong></p>
Кутик Илья Витальевич родился в 1961 году во Львове, окончил Литератур-ный институт им
