Мусульманский мир сохранял “запас” религиозности, по большей части уже растраченный на Западе. Какое-то время он сохранял его даже в условиях СССР, где ислам, как религию “угнетенных наций”, поначалу старались не слишком задевать. Когда на российских просторах гулял “радостный” клич “Крой, Бога нет!” и “Ура, все черти сдохли!”, в Средней Азии еще действовали (до конца 20-х годов) шариатские суды. Для наиболее проницательных русских, пусть даже советских людей не прошло незамеченным, что мир ислама — это не одна безнадежная “отсталость”, что в нем есть “нечто”, способное произвести впечатление. Интересна в этом смысле “Повесть о Ходже Насреддине” Леонида Соловьева, быть может, самая яркая книга о Востоке из тех, что написаны в советское время. Она как будто отвечает требованиям победительной советской мифологии, а в то же время в ней ощущается (по крайней мере во 2-й части) скрытая религиозность автора, пробудившаяся (или поддержанная) благодаря столкновению с “неподвижно” благочестивым миром мусульманского Востока.
Поворот к воинствующему исламизму вызван не только и, может быть, даже не столько активизацией широких масс, сколько переменой в умах мусульманской интеллигенции. Которая была ускорена переменами на самом Западе, а именно усилением упадочных явлений (особенно с конца 60-х годов), что в сочетании с растущей неуправляемостью технических систем вполне может привести к гибели западной цивилизации в ее нынешнем виде. На самом Западе такую возможность не отрицают, а на уровне художественного вымысла даже и смакуют; Голливуд, например, все чаще рисует апокалиптические картины повального разрушения и одичания. Но почему-то vis-а-vis с мусульманским Востоком о такой перспективе напрочь забывают и ждут от него, что он непременно должен пристроиться в хвост Западу.
Может быть, потому, что именно оттуда, с мусульманского Востока, раньше времени может прийти смерть? В самом деле, попрятавшаяся по убежищам, но всегда готовая к бою стотысячная армия “Аль-Каиды” рано или поздно способна учинить такие разрушения, которые окажутся “непоправимыми”, beyond repair.
