Осознание этой несомненной истины дало толчок распространению релятивизма в исторической науке, у которого и сегодня очень много сторонников. Они говорят: “Сколько людей, столько историй” — потому, дескать, что у каждого своя точка зрения и каждая из них имеет право на существование.
Но сопоставление хотя бы двух или трех свидетельств уже позволяет составить некоторое представление о том, что на самом деле происходило; тем более — многих свидетельств. Приближение к объективной истине в истории возможно. Критерием истинности здесь служит согласие большинства членов ученого сообщества, включая наиболее авторитетных из них.
Обратимся для примера к русской (дореволюционной) истории. Возьмем две самые, пожалуй, сложные в оценочном плане темы: Петровские реформы и русское освободительное движение (от декабристов до Февральской революции). В свое время в адрес Петровских реформ высказывалось много критических замечаний: кн. Дашковой и кн. Щербатовым в ХVIII веке, поздним Карамзиным (в “Записке о древней и новой России”) и славянофилами в ХIХ. Но в трудах С. М. Соловьева и В. О. Ключевского позитивная их оценка резко возобладала. Ключевский подвел некоторый итог предыдущим исследованиям: у Петра не было ясного плана действий, но он был гениальным импровизатором, и его реформы, несмотря на многочисленные недостатки, в целом имели огромное позитивное значение для России. Эта концепция Ключевского была принята подавляющим большинством научного сообщества, и даже его оппоненты, как, например, П. Н. Милюков, оспаривали его в каких-то частностях, принимая концепцию в целом. Конечно, никаких окончательных суждений история не терпит, но трудно представить, чтобы в обозримом будущем концепция Ключевского подверглась сколько-нибудь основательной критике; во всяком случае, это задача очень непростая.
