Книга сама по себе, по своему внешнему облику и оформлению достойна быть музейным экспонатом: изящный корешок с логотипами известных переплетных мастерских, воспроизведенные на цветных вклейках и врезах документы, доминирующий карминный тон (авантитул, ключевые развороты, шмуцтитулы), как бы намекающий на процесс работы книжного мастера (не только переплетчика!) с материалом, постепенно утрачивающим первозданную яркость сырья, превращающимся в органическую часть великой, изысканно сложной и гармоничной для глаза знатока симфонии под названиемкнига.
Подобный пафос в описании внешнего оформления книги, думается, уместен по двум причинам. Во-первых, книга написана с любовью и даже с нежностью, эти слова нечасто можно сказать даже о самых достойных каталогах заметных выставок. Автор посвящает свою работу отцу, «привившему» ему любовь к книге.
И во-вторых, трудно обойтись без пафоса, держа в руках издание, о каждом элементе которого при желании можно было бы поговорить отдельно. Что за элементы? Да все те жефорзац,ляссе,бинти иже с ними. Много лет читая лекции по истории русской классической литературы, я давно убедился, что все реалии, связанные с книгой, ныне не только вышли из моды, но и вообще покинули область активного словоупотребления. Молодые интеллектуалы нередко путаюткапталс капиталом, а словобиговкапишут как слышат — черезеи, следовательно, производят отбежать, а не от немецкогоbiegen, что означаетгнуть, сгибать. По наличию качественнойбиговки— вдавленной продольной бороздки по обеим сторонам корешка на стыке с книжным блоком — можно почти безошибочно опознать качественный заводской переплет прошлого столетия.
